Но назавтра, когда Антона Валерьяновича не было дома, Мавра зовет меня в его кабинет:
-- Барыня, подите-ка сюда, я вам что-то покажу...
Смотрю,-- и что же? Весь этот угол, в который он все косился-то, когда ему чудилось, весь издырявлен: шесть дырок, и обои кругом закопчены... И на столе револьвер лежит. Я к этим оружиям страх питаю и издали смотреть на них боюсь. А сестра Ольга Федоровна смелая. И вот она берет этот самый револьвер, осматривает его и говорит, что в барабане шесть расстрелянных патронов, и не иначе, что это наш Антон Валерьянович изволил забавляться ночью... А тут он и сам входит, увидал нас, сразу все понял и извиняется:
-- Да,-- говорит,-- должен вам признаться, милые хозяюшки, не хотел вас пугать, когда вы пришли ночью спрашивать меня насчет дыма, но, действительно, вышел было грех: уронил я, раздеваясь, из кармана револьвер, а он вдруг и выстрели... Вот сюда пуля угодила...
Показывает пальцем одну дырку в обоях.
-- Хорошо,-- спрашиваем,-- это одна дырка... Но откуда же остальные пять?
-- А я,-- говорит,-- очень испугался и рассердился, что оружие в неисправности, и потом его попробовал, как оно работает... Нет, ничего,-- хороший инструмент: это только случай был, что оно само выстрелило...
Прошу его:
-- Батюшка вы мой, Антон Валерьянович, вы уж будьте такой милостивый --удержитесь наперед от подобных опытов... Мы женщины слабые, робкие... больше по ночам не палите...
Он улыбнулся криво этак и двусмысленно и возражает: