-- Вы, Лвдия Юрьевна, в самом деле, на нее уж очень...-- со скромною язвительностью прогнусила Феклуша.
Лидия нахмурилась и покраснела.
-- Вот глупости! Что мы -- первый год разве друг друга знаем? Какие могут быть церемонии между нами?..
-- Оно, конечно, подружки... да все-таки!..
Мутузова оглядела всех еще раз и инстинктом внезапно побежденной поняла, что все вдруг ни за что ни про что "перебежали" на сторону случайно вспыхнувшей новой силы, и стали против нее, и подло радуются нравственной пощечине, которую дала ей Соня, -- дала тоже ни за что ни про что, необъяснимо, потому что обидеть подругу Лидия, действительно, и в мыслях не имела. Многолетняя привычка -- одной безусловно господствовать, другой беспрекословно покоряться, -- так крепко вросла и пустила корни в их отношения, что дико, невероятно было чувствовать себя между собою иначе...
-- Бог знает что... черт знает что...-- и думала, и повторяла вслух Лидия.
Женщины молчали. Толстая Глафира под каким-то предлогом ушла. За нею с визгом, точно что забыла, бросилась догонять ее Грунька.
"Эка им не терпится: спешат разнести по-всему двору, как Соня меня "отделала"", -- подумала Лидия и, кусая бледные губы и устроив насмешливое лицо, обратилась к Варваре голосом, сколько могла, спокойным и беспечным:
-- Надо пойти, взглянуть, что эта бешеная там делает...
-- Подите, -- протяжно отвечала Варвара тоном странным -- равнодушным и глумливым.