-- Скажи намъ правду: кто ты такой? почему живешь столь странною и столь долгою жизнью? Быть можетъ, ты самъ Теутатесъ? Тогда откройся намъ, -- мы станемъ приносить тебѣ жертвы.
Старикъ молчалъ. Но, когда они настаивали, онъ пришелъ въ волненіе и, съ усиліемъ, отвѣтилъ имъ два слова:
-- Я жду.
-- Кого?
-- Не знаю. Готовятся великія чудеса. Я смутно предчувствую ихъ, но -- что несутъ они, мои глаза еще не видятъ, уши еще не слышатъ... Когда увижу и услышу, скажу вамъ. А теперь жду, жду, жду...
Каждый день, на восходѣ и на закатѣ солнца, онъ выползалъ изъ хижины и плелся, опираясь на своего поводыря, къ береговому утесу. Тамъ оставался онъ подолгу -- неподвижный, съ глазами, устремленными на горизонтъ, въ таинственномъ и терпѣливомъ ожиданіи. Дикари, со страхомъ, смотрѣли на него издали, потому что имъ казалось, что въ эти минуты старецъ смотритъ въ очи самому Божеству.
Однажды море расходилось въ черную бурю. Дикари радовались: непогода сулила имъ кораблекрушеніе. Крики ихъ повторялись эхомъ въ лѣсахъ, вмѣстѣ съ воплями морскихъ чаекъ.
Старикъ, по обыкновенію, былъ на берегу. Взволнованный, какъ никогда, онъ трепетно бормоталъ невнятныя слова, не замѣчая, что море лижетъ волною его слабыя колѣна. Молодая друидесса силою увлекла его за черту прибоя.
-- Безумецъ ты едва не погибъ! вскричала она, -- зачѣмъ ты здѣсь въ такую пору? Кого ты ищешь на этомъ берегу?
Старецъ устремилъ на нее проницательный взглядъ и отвѣтилъ: