Я верую теперь ему лишь одному.
"Круговорот"; "Не знаю"; "Чудовище с клеймом: Всегда -- Одно -- и -- То же"; Безжалостность -- свойство всех тех, кто живет"; "Навек"; "Безгласность"; "Враждебность"; "Поздно"; "Путь туда"; "В гроба! Домой!" -- таковы мысли, занимающие теперь Бальмонта, таковы афоризмы, срывающиеся с уст омраченного счастливца, который еще так недавно "хотел быть юным, хотел быть смелым, из пышных гроздий венки свивать". Певец любви и такой восторженной, убежденной чувственности, что она, в самом деле, была в нем увлекательна и красива, поэт расстался теперь, в числе других заброшенных талисманов, и с миражами любви, посвятив им на прощание превосходное стихотворение "В морях ночей". Позволю себе привести его здесь целиком, так как скептическая музыка его не поддается пересказу. Со времени Лермонтова и Гейне никто не влагал в песнь о любви столько трагической иронии, не комкал очарований страсти с более оскорбительною в красоте своей безжалостностью.
"Прощай, мой милый!" -- "Милая, прощай!"
Замкнулись двери. Два ключа пропели.
Дверь шепчет двери: "Что же, кончен Май?"
-- "Как Май? Уж дни октябрьские приспели".
Стук, стук. "Кто там?" -- "Я, это я, Мечта.
Открой!" Стук, стук. "Открой! Луна так светит."
Молчание. Недвижность. Темнота.
На зов души как пустота ответит!