При дележе денег обнаружился курьез: перепись была кончена, а мы позабыли бюрократически оформиться перед комитетом. По штату переписи на участок полагались: заведывающий, помощник заведывающего и счетчики. А у нас есть заведывающий, есть два счетчика, а помощника-то и нету. Между тем его "оклад" на 5 рублей выше счетчика. И вот Толстой, смеясь, предлагает:
-- Остается, господа, одному из вас произвестись в помощники. Ну, давайте конаться на палке: кому?
И вот картина. Среди Денежного переулка на снегу стоит Л.Н. Толстой и крепко держит, вертикально подняв, свою суковатую палку, а два юных студента по ней "конаются". И все трое хохочут. Рука Пассека легла верхнею, - он получил высокий титул помощника и 20 руб., а я застрял в счетчиках на пятнадцати.
Бюрократическая часть нашей переписи вообще изобиловала курьезами. Лев Николаевич перед деловою бумагою впадал в совершенное бессилие и даже как бы отчаяние. Всякий формальный документ его как бы пришибал, одурманивал. Заполняя собственноручно мой открытый лист, как счетчика, он долго думал, как обозначить мой образовательный ценз.
-- Ведь вы филолог?
-- Нет, Лев Николаевич, юрист.
Он быстро макает перо и радостно пишет: "Студент-юрист".
А сын его Сергей Львович (тоже наш товарищ по факультету и курсу), наблюдающий, облокотясь на стол, родителево рукописание, смеется:
-- Кто же так пишет в официальных бумагах? Студент юридического факультета, - вот как надо, папаша!
Но Лев Николаевич машет рукой, довольный, что отделался: