Таким эпилогом завершился один из знаменитейших любовных романов XIX века. Так встретились после тридцатилетней разлуки два существа, которые "любили друг друга так долго и нежно, с тоскою глубокой и страстью безумно-мятежной...".
У Лермонтова конец стихотворению:
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье,
Но в мире новом друг друга они не узнали.
Увы! Нередко так бывает и в догробных свиданиях старого мира!
Связь Лили Сайдаковой с Галактионом Шупловым была -- по крайней мере со стороны Лили -- именно вот связью "наперекор внутреннему убеждению".
Любви никакой не было, но чувственность играла, и по женскому фатализму, по женской настойчивости доказывать себе во что бы то ни стало разумность своего образа действий, по женскому стыду сознать в себе случайную жертву и затем добровольную рабу собственного темперамента Лили поторопилась уверить себя, будто любит, и, постаравшись, довольно в том успела.
Шуплов же, отуманенный влюбленностью до одурения, не в состоянии был разбираться в чувствованиях своей Лили да и не хотел. Принимал дело попросту: "Грех мой простила, отдалась, живет со мною -- значит, любит".
Смущало его только решительное нежелание Лили покрыть грех законным браком. Каждый раз, что он заводил о том речь, Лили резко обрывала его:
-- Не вижу никакой надобности торопиться. Успеем еще заковаться в вековечные кандалы. Повенчаться, мой милый, легко и не долго, но сперва надо увериться, что, повенчавшись, не захочешь развенчаться.