-- Я в себе уверен, Лили.
-- А я нет. Шуплов бледнел.
-- Ты думаешь... ты... ты в состоянии... ты могла бы меня бросить, Лили?
-- Ничего я не думаю и бросить тебя не собираюсь, но отстань ты от меня, ради Бога, не неволь меня к венцу. Надумаюсь -- сама тебе скажу, что время. А сейчас -- ну вот что ты хочешь -- нет во мне решимости переступить этот порог. И, если ты принудишь меня, берегись, Галя: не поручусь за то, что в тот самый день, как ты меня венцом прикрепишь, тут-то ты и потеряешь меня.
-- Сохрани Бог, Лили! Что это такое ты говоришь!
-- Что чувствую. Не слышу я еще в себе жены твоей. Довольствуйся любовницей.
-- А ежели меня вот так всего и передернет всякий раз, что ты себя этим словом обзываешь?
-- Что делать, мой милый? Люблю точные определения и терпеть не могу обманывать самое себя и прятаться в напрасную ложь. К тому же с глазу на глаз, ты да я -- что нам условничать-то и вуалироваться между собою?
-- Да, с глазу на глаз, между собою... А если люди прознают и теми же словами заговорят?
-- А зачем им знать? Надо, чтобы не знали.