Итак, разукрасилась я на славу. А как скоро драма новогоднего приключения перешла в мирную колею "медового месяца", то я, как водится с новобрачными, помолодела и похорошела. Выряжусь, бывало, так в антракте Симфонии или Филармонии либо в ложе бенуара у Эллы Левенстьерн -- есть на что взглянуть!
И была я замечена. Очень. Ухаживателей появилось множество. И тут обнаружилось еще одно превосходное качество Галактиона: он оказался нисколько не ревнив. Напротив, успех мой у мужчин веселил его и наполнял какою-то курьезною гордостью, которая меня иногда смешила, а бывало, что и раздражала. Бывая на танцевальных средах Дворянского собрания, в опере, на концертах, я могла быть уверена без предупреждения, что где-нибудь на хорах, в "купонах" верхних ярусов или на галерке уже кроется от глаз моих Галактион, неотрывным взором созерцая свое божество, то есть вашу покорнейшую. Что делается на сцене -- не видит, что поют на эстраде -- не слышит. Однажды -- после -- спрашивает меня:
-- Скажи, пожалуйста, Лили, показалось мне, будто сегодня в театре марш из "Фауста" играли, или в самом деле? Уши-то у меня, знаешь, дубовые...
Я смеюсь:
-- Да, как же не в самом деле, если "Фауст" шел?
-- Ах, "Фауст"... вот оно что!
-- А ты что же думал?
-- По правде тебе сказать, Лили, ничего не думал.
-- Да как же ты билет-то покупал? На что?
-- А как? Подошел к кассе: есть на сегодня? Говорит кассир: "Нет на сегодня". Я -- к барышникам: "Есть на сегодня?" Один, кривой нос, говорит: "Есть". -- "Давай!.." Втрое подлец заломил. Поторговались, уступил...