-- Не возмущайся, брат мой, вспомни, что и твоя собственная сестра почти уже на стезе старой девы.
-- Сравнила!.. Но жених ли он Дросиды, другой ли кто, все равно он нахал преужасный... Вчера прохожу: в кухне стол накрыт, на столе двадцатка "смирновки", у плиты Дросида верещит яичницей-глазуньей со шкварками -- для ублаготворения жениховой утробы. А этот милостивый государь изволил развалиться в ее комнатушке на постели, извини за выражение, пузом вверх и ноги на спинку кровати, и гудит на гармонике "Тигренка"... Я прохожу, и он хоть бы глазом повел... Я не утерпел -- может быть, глупо было,-- заметил: "Когда видят хозяина дома, вежливые люди здороваются..." Удостоил взглядом и снял ноги со спинки... "Ах, да-с,-- говорит,-- действительно... извините великодушно... немножко замечтался..." И загромыхал "Тигренка" дальше...
-- А ты?
-- Я? Что же я? Пожал плечами и проследовал куца надо... "Тигренка" прослушал, "Спрятался месяц за тучку..." прослушал, "Твои движенья гибкие...". Когда назад шел, он "Стрелочка" шпарил... Маэстро!.. Тебе смешно?
-- Ты же смешишь... А ты бы попробовал -- по нем чем-нибудь тяжелым?
-- Ну вот: статский советник и Владимира третьей степени кавалер, не сегодня-завтра директором гимназии не в Вятке, так в Нахичевани... Noblesse oblige, ma soeur!.. {Благородство обязывает, сестрица!.. (фр.). } Но ты, пожалуйста, внемли моим стонам и уйми этого огра и его огрессу...
Поручение как будто пустое, а, в сущности, было не легкое. Я знала характер Дросиды: девка амбициозная. Начнешь ей выговаривать, а она пожалуй: "Коли я вам, барышня, стала неугодна, пожалуйста, расчет".
Терять же ее из-за пустяков я совсем не желала. Романы разные у нее и прежде бывали, но ничего худого от того мы с братом не видали. Если время от времени не дать прислуге в этом отношении некоторую волю, то хуже бывает. Глупы те хозяйки, которые уж очень сердито воюют с "кумом пожарным", ежели он не вор, не пьяница-скандалист и не обличает в себе с морды сифилитика. А в том, что Дросида распустилась и жених ее скандалист, я, в конце концов, винила себя: в самом же деле, совсем забросила дом без присмотра. Какова я ни есть хозяйка, а все-таки покуда налицо и могу вмешаться -- хоть номинальный, да авторитет!
В таком рассуждении, прежде чем унимать огра и огрессу, решила я посоветоваться с Галактионом, как это лучше делать, чтобы, понимаете, волки были сыты и овцы целы -- и порядок в доме восстановить, и Дросида на дыбы не встала бы. И, наконец, если бы, в крайнем случае, дело остро обернулось и пришлось бы Дросиду уволить, то ведь тетка она ему, Галактиону-то: как он на это взглянет?
Но Галактион, как скоро я передала ему жалобу брата, рассердился на Дросиду ужасно: он брата уважал чрезвычайно -- пожалуй, после барона М. брат Павел был для него первое лицо, не считая меня, конечно.