-- Если что-нибудь было, то, я полагаю, не чужие глаза, а я сама первая должна была бы заметить.
-- Да вы и замечаете, только верить не хотите. Этак-то у нас в Ростове головиха -- сродни даже приходится нам маленько. Молоденькая, замуж вышла -- первый год после родительской неволи, при добром муже погулять, повеселиться охота. Ан, пожалуйте: с первого месяца готова! Так у той, с позволения вашего сказать, пузо уже на нос лезло, а она все не верила: это, говорит, ем я очень много -- от пирогов! Только тогда и поверила, как в свои именины -- Митродорой звали, праздник десятого сентября -- за обедом, промеж супа и жаркого, подкатила глаза под лоб и взвыла белугой. Еле успели довести до спальни -- пожалуйте: с сыном!.. Смотрите, что бы с вами не было так!
XXXI
Много нехорошего, темного, унизительного было в моей жизни. И тайно продажною была, и по книжке ходила, и пьянствовать обучилась, и бивали меня не раз, и в полицию иной раз когда тянут -- такое с тобою обращение, что, как отпустят благополучно, то, выйдя -- сколько ни претерпелась,-- зубами стучишь, а втихомолку и слезами обольешься: "Господи! До коих же лет терпеть? За что?"
И не напиться в подобном разе никак не возможно, потому что трезвая-то, с раскипевшегося сердца, хорошо еще, коли сама повесишься за шейку на гвоздик, а ну как зарежешь кого-нибудь?
Но из всего стыда и грязи, сквозь которые я прошла, вот это мое объяснение с Дросидой -- что я пред нею спасовала, и пошла с нею на соглашение, и в сообщницы ее взяла, и тем самым стала от нее зависимою и действительно подставила ей свою спину под седло: садись да поезжай!-- вот это объяснение я хуже и ниже всех своих падений почитаю. И, как вспомню, так до сих пор -- пятнадцать лет прошло!-- так всю меня и затрясет!..
Потому что, сколько я ни грешна, как ни много виновата -- ничуть себя ни оправдываю!-- но в конечной моей погибели повинна все-таки она, эта Дросида, ласковый черт в юбке... Я на днях в театре была, смотрела Южина в "Отелло", так -- помните, он Эмилию называет: "Милая привратница в аду!" Вот это самое и есть Дросида: "милая привратница в аду" -- именно "милая"! Когти и зубы она мне после показала, когда я вошла в ад и она захлопнула за мною двери и засовом задвинула. А в ад заманивала тихо-мило, тянула за мизинчик, подталкивала бархатною ладошкою...
В своей уверенности на счет моего положения Дросида не ошиблась. После нового осмотра нельзя было спорить: четвертый месяц в благополучнейшем порядке. Вскоре и движения почувствовала. А снаружи,-- чудо!-- все такая же, и хоть бы что! Уж подлинно "папа с мамой счастливо фигуркой родили"!
Струсили мы с Галактионом. То есть струсила-то, собственно, я, потому что Галактион в папаши -- с лапочками. Но я совсем растерялась, не знаю, что предпринять, как быть. У Галактиона, конечно, одна песня: "Скорее под венец, и делу конец!"
А меня она раздражает. Понимаю, что говорит дело, необходимо, но вся моя душа кричит против: видеть его в эти минуты не могу!.. Ссоримся.