-- Для тебя! Для тебя!-- вскричал он, нервно заходив по комнатушке. -- Да пойми же ты, ради Бога, повторяю, что я-то, я-то не могу оставить Москву!.. Раз будет семья, моя обязанность содержать ее. Я должен буду вдвое-втрое работать против того, что теперь. Ты думаешь, я не рад был бы тоже бросить все -- и, куда ты, туда я, покуда ты там, потуда и я? Да нельзя, Лили! Крылья коротки. Меня Москва кормит. И никакой город в мире не в состоянии так кормить меня, как Москва...
-- А не воображение ли это? Ты же сам говорил мне, что по своей должности в конторе получаешь гроши?
Он пренебрежительно отмахнулся головой и рукой.
-- Э! Что моя должность в конторе! Для прилику ее держусь. Дай мне еще несколько лет работы, так я, пожалуй, эту контору, если захочу, осилю за себя взять, а в компаньоны-то и теперь гожусь, кабы хотел рисковать и видел бы выгоды... Не в конторе мои дела, Лили, а в кредитных операциях. В клиентах. От них я уехать не могу. Помнишь, ты сколько раз уцивлялась, что твои три тысячи, которые ты мне поручила, дают тебе хороший доход...
-- Даже слишком. Все, кому я говорю, находят невероятным.
Он бросил быстрый взгляд из-под нахмуренных бровей.
-- Все? А ты многим говоришь?
-- Нет, но близким -- например, брату Павлу... ну, Элле Левенстьерн... отчего же нет? Разве нельзя?
Он качал головою с неодобрением.
-- Лучше бы не надо.