-- Банкрот не банкрот, но боюсь, что должен буду потерять все, что нажил своими операциями за шесть лет, и возвратиться обратно к их началу, то есть, Лили, скажу тебе откровенным словом: к ничтожеству...
Вот так сюрприз!
Колымага, нас влачащая, скрипит и дребезжит, трясясь по скверной московской мостовой, подпрыгиваем на подушках. Приподняла уголок занавески, глянула в окно: едем мимо Красного пруда... теперь уже и его нету: засыпали и на его месте -- бульвар... Значит, миновали Николаевский вокзал и ползем к Сокольницкой заставе... Обдумываю, что я могу возлюбленному моему ответить на его признания. А он сам забегает вперед и как бы отвечает:
-- Вот и посуди, Лили, какое ужасное создается положение. Уехать, оставив тебя так, вся душа моя возмущается от мысли. А не уехать -- значит, оставить свое право не закрепленным, потерять ренту, коммерческий кредит, остаться нищим... Имею ли я право, будучи нищим, жениться на тебе и брать на себя ответственность -- содержать семью?
-- Не имеешь,-- очень спокойно ответила ему. -- И хотя об этом немножко поздно рассуждать в наших обстоятельствах, но я, со своей стороны, должна тебе объяснить откровенно, что брак с расчетом на рай с милым в шалаше в мои планы не входит... Пока мы живем в свободном союзе -- ты сам по себе, я сама по себе,-- твое материальное положение меня не касается. То есть я буду рада за тебя, если твои дела пойдут хорошо, буду сожалеть, если они будут плохи, но это не может влиять на наши отношения. Но, раз строится семья, это совсем другое дело. Тут, помимо всех нежных чувств и любовных утех, я имею право и обязанность прежде всего спросить: "Супруг мой, а на какие средства вы намерены кормить меня и моего младенца?"
-- Ты права, Лили, ты совершенно права,-- поспешно забормотал он, схватив обе мои руки, тряся их, пожимая и целуя,-- мои мысли говоришь... дословно мои мысли... С единственною разницею, что я и теперь... хотя без брака... хотел бы, чтобы вся материальная ответственность за твое благополучие была на мне... Но ты строптива и упрямишься...
-- Не упрямлюсь, а не хочу, чтобы было содержанство.
-- Ну хорошо, хорошо... не буду... не надо таких слов... Итак, Лили... значит, ехать?
-- Непременно ехать.
Он долго молчал. Миновали Сокольницкую заставу, въехали в рощу -- все молчал. Мне надоело задыхаться в подвижной клетке.