Так рассердился, что минуты две шли в молчании, и я уж нарочно не начинала.
-- Так ты говоришь, Лили,-- заговорил он,-- для маленького все готово?
-- Только пошить... Там на месте возьму мастерицу или двух поденно... Это маленький расход...
-- Там на месте... там на месте... -- раздумчиво ворчал он. -- Ты окончательно решилась на Одессу и эту тамошнюю мадам?
-- Да, мне ее хвалят -- что от добра добра не ищут. А Одесса удобна тем, что там я уже, уверена, не имею ни души знакомой...
-- Откуда ты прознала ее, эту мадам? -- прервал он меня, угрюмо глядя в землю.
Я подумала про себя: "Сказать тебе, что рекомендацией и хлопотами Дросиды, то ты опять взбеленишься и -- стен нет, так на сосну полезешь. Ишь, как курьезно, оказывается, вы любите-то друг дружку! Спаси, Господи, и помилуй всякого от этакой любви!"
И солгала, будто, когда ездила в Тулу проверяться в последний раз, получила адрес от тамошней акушерки с ручательством, что очень хороший приют, искусный уход и строгая тайна. Дорого, но мило. Удовлетворился. Но денежным расчетом продолжает волноваться:
-- Вдруг, не дай Бог, болезнь, Лили? Или деньги потеряешь? Или обокрадут тебя? Багаж пропадет в дороге?
-- Так вот уж непременно все беды должны на меня посыпаться?!