Он печально улыбнулся и отмахнулся от меня шляпой.
-- Господи! Я ей дело говорю, а она... Уж теперь поздно учить, Лили: послезавтра качу в Сибирь, к чалдонам,-- там и с "н" буду хорош... "Однако" да "ревит": что народ, что язык -- медвежий... А что с эном, что без эна, ты на эту комбинацию соглашайся. Сама же говорила, что иметь поверенного по делам никакой женщине не запретно... Идет, что ли? Ладно так?
-- Пожалуй... Хотя, право, Галя, лишнее все это... Не понадобится...
-- Тем лучше, Лили, тем лучше. Но по крайней мере я, летая за тридевять земель в тридесятом царстве, буду спокоен за тебя хоть в том-то отношении, что ты не стеснена в средствах и ни в чем не терпишь нужды. Если бы не дорога да не платежи пред дорогой, я оставил бы тебе больше. Но боюсь: надо, отъезжая, малость почистить свой кредит и утолстить волосок, на котором я вишу... А теперь вот еще что, Лили: Дросиде -- ни слова! Ни о Михаиле Фоколеве, ни о том, что я тебе оставил две тысячи.
-- Этого я не сумею скрыть, Галя. Она все время убеждала меня, что я должна спросить у тебя на расходы, и не поверит, будто ты отказал.
-- Хорошо. Вы рассчитывали месяц по триста, значит, с сентябрем на тысячу двести. Скажи ей, что я дал тысячу -- больше не осилил. Я сам ей подтвержу. Другую тысячу спрячь хорошенько или, еще того лучше, переведи на свое имя в Одессу... По крайней мере,-- пробормотал он сквозь зубы,-- я буду уверен, что хоть эта-то вторая тысяча целиком пойдет на тебя, а не ощиплет с нее пух и перья Дросида в свой сундук! Пожалуйста, Лили, вот и в этом тоже следи за ней в оба глаза, не позволяй себя обирать...
-- Но само собою разумеется, Галя! С какой же стати? Дурочка я, что ли?
-- Ты не дурочка, да она-то -- клещ!-- резко отрубил он. И без перерыва озадачил меня снова быстрым вопросом:
-- Ты как меня понимаешь, Лили? Какой я, по-твоему, человек? То есть, я разумею, вот в этом отношении... по денежной части?
-- То есть... я не совсем понимаю, что именно...