-- Ну как я тебе кажусь: сквалыга или не считай деньга скаред или открытая мошна, скупец или расточитель?
-- Мне кажется... ни то, ни другое... Ты странно живешь... Я не раз удивлялась...
-- Ага! Ну, так вот, в этой удивительной моей странности, как ты думаешь, на что я больше способен -- оказать ближнему своему помощь и великодушие или, напротив, прицепиться к нему клещом и кровь из него сосать?
Совсем меня смутил. А он настаивает:
-- Ты не стесняйся, режь правду-матку, я не обижусь, что ни скажешь.
-- Откровенно и скажу, Галя: не знаю, что сказать. Это, что ты спрашиваешь, касается, вероятно, деловой стороны твоей жизни, а она от меня закрыта, и, признаюсь, я не очень любопытствую, чтобы ты мне ее открывал... А так, в общем, сколько я тебя успела узнать, какой же ты сквалыга?.. В отношении меня ты был всегда очень мил и даже вот только что, несколько минут тому назад, явил себя очень щедрым... А что ты способен на великодушие, ты доказал своим отношением к барону М. Галактион сухо усмехнулся.
-- В отношении тебя, в отношении барона... -- пробормотал он, глядя в донышко своей шляпы, словно там не фабричное клеймо видел, а наши портреты. -- Это, Лили, особ статья. Будь у меня капиталы Иваницкого либо княгини Латвиной, то я бы и тебя, и барона, и Павла Венедиктовича, и еще человек с десяток, может быть, и другой в золото одел бы, как иные богачи одевают иконы в церквах. Потому что обязан вам многим добром, а на добро ко мне имею сердце отзывчивое и сам умею тогда добра хотеть... Но к прочему роду человеческому... Не обманываю себя, Лили, и тебя обмануть не хочу... Тоже клещ я натурою... Схожи мы с Дросидою, два сапога пара... Клещевая порода, клещевая семейка... Только и умеем, что питаться чужою кровью... Ты что так смотришь на меня? Не веришь?
-- Не верю. Романы, Галя, романы! Напускаешь на себя -- вроде того, как в Петербург неизвестно зачем надо было ехать под чужим именем... Где же ты питаешься чужою кровью -- чьею,-- когда ты в работе по целым дням?
-- Работа работе рознь, Лили...
-- Но ты же говорил мне однажды, что в твоих операциях нет ничего непозволительного и противозаконного...