И, когда Дросида предложила мне свой прямой вопрос, чего я хочу, Галактиона в мужья ждать или законное дитя родить,-- я ей этот свой проект и высыпала. Она выслушала с вниманием и любопытством, но охаяла:
-- Нет, это вы несбыточное придумали. Не пройдет.
-- Почему? Думаешь, много денег надо? Аглая Аристарховна говорила, что вся история со свадьбой и отъездом за границу обошлась в две тысячи рублей. У меня есть.
-- Знаю, что есть,-- насмешливо протянула она,-- и больше есть. У Михаила Фоколева лежат: вы думаете, от меня скрыто?
Новый сюрприз от Галактиона: как уговаривал меня тайну держать, а сам, оказывается, болтает?! На самом деле было это не так. Совсем не Галактион разболтал, а Дросида после моего отъезда из Москвы подружилась с Фоколевым: его же Галактион против Дросиды не предупредил, и он, считая ее моею доверенною наперсницею, легко позволил ей выпытать, какими средствами я располагаю, и за грех того не почел... Но Дросида, заметив, что предполагаемая болтливость Галактиона меня злобит, не нашла нужным опровергать. Ей очень хотелось, чтобы между нами все чаще черные кошечки бегали.
-- Вот вы, барышня, говорите "с выездом за границу", и как будто это, по-вашему, второстепенное. А ведь это ваша ошибка: самое главное!.. Прохвоста, чтобы на скорую руку обвел вас вокруг аналоя, найти нетрудно: здесь ли не сыскать? Не город, а сточная труба! И денег больших не потребуется: зачем тысячи? Две-три сотни в зубы -- и довольно. Да ведь каков прохвост навернется. Той барышне, как тетенька выпроводила ее за границу, оно -- сполгоря: из чудных краев супружеской власти достать ее не может. А вы не так обеспечены в своих средствах, чтобы поселиться за границей навсегда, да, поди, и не захотите, соскучитесь: москвичка вы, русский человек,-- что вам с бусурманами-то? Месяц-другой хорошо, а целый век -- поди куда как тошно. А в отечестве остаться -- значит быть в мужней воле. Жена -- раба, муж -- господин. Захочет однажды свернуть вас в бараний рог, никакая власть не сильна ему воспрепятствовать. И, скажем, вы сами ему не понадобитесь, так он клещом насядет на ваши доходы, прицепится к вашей родне: содержание ему подай, протекцию подай, место хорошее, чтобы как сыр в масле катался. А не то -- не угодно ли вам, драгоценнейшая супруга, пожаловать ко мне для совместного сожительства? Не угодно, так не затруднюсь вытребовать по этапу! Да не угодно ли передать мне наше законнорожденное чадо -- это моя отцовская воля, какое воспитание я желаю ему определить!.. Нет, барышня, это вы в страшную игрушку сыграть вообразили! Попадете шантажнику в когти, он и из вас кровь-соки высосет, и из Павла Венедиктовича, и по всей вашей родне-знакомству будет шататься, клянчить, вас срамить и на Галактиона насядет, через дитя роженое... Это нельзя, как вам будет угодно, я против того, нельзя!
И опять же: что вам не в охоту идти замуж за Галактиона, это я понимаю и одобряю. Но ведь он же -- не лукошко, не выбросить его из окошка. И нехорошо, и какой вам расчет? Теперь возвратится он, а вы -- замужняя! Что? Как? Объясняете, что это, мол, только для модели, чтобы люди глядели: ради законнорожденности ребенка. "А ребенок-то теперь, выходит, чей же?" -- "Да вот этого, который со мною обвенчан..." Вот те и фунт миндалю с изюмом! Ни жены, ни ребенка... Как хотите, а это выходит -- обобрать человека догола! Ничего удивительного не будет, если он полезет на стену и натворит такого скандала, что все газеты с месяц писать будут, а ему и вам, если уцелеете в живых, все равно -- конец, не забудется до гробовой доски...
Нет, вы это свое изобретение насчет подложного брака оставьте. А послушайте-ка лучше, что я вам предложу. Такое, чтобы все волки сыты, все овцы целы, и вы -- свободны, и Галактион -- без обиды, и младенец -- в законе и при вас, хотите, при одной, хотите при обоих, и, покуда пожелаете, потуда будет всему делу полный ненарушимый секрет...
XXXVIII
-- Что-то уж больно хорошо,-- говорю я Дросиде. -- Плохо верится.