-- В этом вы горько ошибаетесь. Какая бы я ни была, я мать. Моего материнства у меня никто и ничто отнять не может. Изменить в нем что-либо -- тоже. Артюша -- кусок моего тела, поняли? А вы при чем? Вы, как всякий "родитель",-- злобно подчеркнула она голосом,-- в его рождении случайность -- и больше ничего!
--Лили!
-- Да что -- "Лили"? -- передразнила она в нахлынувшем приливе бешеного вызова. -- Я двадцать восьмой год Лили!.. Не учите, пожалуйста! Я-то себя знаю, какая я. А вы что знаете? Права на ребенка -- вам? Да почему вы так уверены, что это у меня ваш ребенок?
Шуплов пошатнулся -- глаза затмились -- чуть не упал -- удержался за спинку кресла.
-- Вздор!-- прохрипел он, борясь с охватом головокружения. -- Вздор! Нарочно лжешь, чтобы оскорбить меня. Не верю, уши затыкаю, чтобы не слышать. Не лги!
До замутившегося гневом сознания Лили дошло, что она зашла слишком далеко, но, разгоряченная, она уже не в состоянии была сдержаться -- язык владел ею, а не она языком.
-- Ну и пусть вздор!.. -- грубо крикнула, враждуя голосом и глазами. -- Ну и пусть лгу!.. Ваше, ваше произведение -- можете утешаться!.. А никаких ваших прав на ребенка признавать я все-таки не намерена... Мой -- и больше ничей!.. И никакого отца ему не нужно!.. Мой!.. И не навязывайтесь, пожалуйста, не то...
-- Лили, ты говоришь бессмыслицу... довольно!
-- Сами вы бессмысленны с вашею расколоченною о шоссе головою! Отстаньте от нас, говорю вам, или я в самом деле не пожалею себя, на весь свет накричу, что сама не знаю, от кого родила,-- в двадцати любовниках признаюсь, только не в вас... нет, не в вас!
-- Лили, перестань! Это не ты, не ты говоришь! Тобою овладел дьявол! Это он водит твоим языком и подсказывает тебе низкие, недостойные тебя слова...