Затем, растирая свои кости кокосовою мочалкою с ожесточением, покуда они из желтых не стали красными, сообщила, что, так как планы Галактиона насчет брака и семейного устройства в Москве рухнули, то он думает немедленно уехать обратно в Сибирь, на постоянное место, предложенное ему Иваницким. Но пред отъездом непременно желает видеть меня еще раз, обещая, что о чувствах своих ничего говорить не намерен и не будет -- довольно горд для того,-- а только о делах -- насчет ребенка и о моем капитале.
Доложила и пошла под душ, пестрая от мыла, как леопард; закорчилась в водяном столбе -- сущая нимфа ужаса.
Состоялось это наше второе свидание. Прошло действительно очень спокойно. Галактион вел себя со строгою выдержкою, словно в самом деле чужие -- доверенный с доверительницей. Спросил, желаю ли я получить свои вверенные ему деньги обратно или оставлю их в деле, которое он прекращает за отъездом и передает Фоколеву. Я отвечала, что помещение моих денег было настолько мне выгодно до настоящего времени, что я, если возможно, хотела бы продолжить.
-- Очень возможно,-- отвечал он,-- но я должен вас предупредить, Елена Венедиктовна, что в руках Фоколева ваш капитал будет приносить значительно меньше, чем в моих.
-- Неприятно! Почему?
-- Потому что Фоколев не обладает теми связями и знакомствами, которыми располагал я, и немножко ленив, мало-расторопен. Кроме того, я видел в вас не заурядную клиентку, а близкое мне лицо, и старался для вас, как для самого себя... может быть, иногда и немножко больше... Фоколев как чужой вам человек, конечно, не будет прилагать такого старания к вашим интересам...
"Ну, это еще -- как знать",-- подумала я, вспоминая слова Дросиды о влюбленности в меня белосахарного молодого человека.
Галактион же, подумав, заключил:
-- Впрочем, из всех возможных помещений капитала все-таки выгоднее всего -- я советую -- будет оставить вам его у Фоколева... Я же рекомендую Михаиле особенное внимание к вашим выгодам...
-- Благодарю вас.