-- По лицу видать, что очень хорошая женщина! Удачно выбрали!
А пуще всего, конечно, привел его в восторг Артюшка, Артюшенок, Артишок мой маленький. Галактион минут десять обогревался, прежде чем подошел к нему, чтобы не принести ребенку холода. На цыпочках подошел. Стоит у колыбели, смотрит. По лицу умиление расплылось, как масло. В глазах... знаете стихи:
Мне грустно и легко. Печаль моя светла,
Печаль моя полна тобою...
Так вот именно "светлою печалью" глаза, как лампадки, теплились -- мерцали и грели.
А Артюшка -- здоровый, крепкий, как кирпич, толстый и красный, лежит-спит -- крепко, с наслаждением, как умеют спать только грудные дети. Галактион шепчет:
-- Можно его поцеловать?
-- Проснется...
Но Галактион уже нагнулся и поцеловал. В лобик. Артюшка сморщил нос, но пребыл в прежнем безмятежном состоянии.
А я смотрю на них обоих и вижу: прямо ужас, до чего Артюшка похож на него... на отца-то... Чуть-чуть не сказала того вслух, уже и рот открыла, да спохватилась, что совсем излишняя чувствительность, прикусила язык и -- от искушения отвернулась, гляжу в сторону...