-- Есть, да плохие, скупые, долгие, а хочется хороших, скорых и спорых.
-- Жить -- это так, но надо и другим жить давать.
-- А разве я не даю? Еще и как! Вот хотя бы сейчас. Разве я не благодетель этой старухе полковнице? Дура несла на базар тысячерублевую вещь за сто рублей. Я даю триста и оставляю за нею право собственности. По-вашему, интеллигентскому -- это как выходит? Павел Венедиктович или Иван Фавстович, практически не рассудя, скажут: "Грабеж на 700 рублей!.." А я скажу: "Полно, господа! Напротив, не подарок ли на двести?"
--Хорош подарок, когда ты проценты берешь! Зачем проценты?
-- Помилуй, Лили! Как же без процентов? Ведь я даю деньги, не щепки. Капитал. А капитал -- что? Сумма моего труда. Как же ты хочешь, чтобы я раздавал свой труд бесплатно? Каждый человек от своего труда живет. Какой же это будет труд, если трудящейся от него ничего не получает? Процент -- святое дело. Процент -- это моя заработная плата!
Понимаете: своим умом свою собственную политическую экономию сочинил -- и уперся на ней. Сдвинь-ка!
-- Так ты,-- говорю,-- эту свою заработную плату хоть бы брал в более умеренном размере, а то ведь дерешь...
-- Нет, это неверно: драть не деру, а сколько нахожу справедливым, спрашиваю. Дают -- беру. Нет -- жду другого охочего. А ежели ты знаешь такого трудящегося человека, который за свою работу любит получать дешевле, чем она стоит,-- ты мне этот тип покажи. Я его найму -- в клетку посажу и буду возить по ярмаркам, показывать. Хорошие наживу деньги!
-- Во всяком случае, Галя, очень желала бы я, чтобы ты занимался каким-нибудь другим трудом, а этот оставил!
-- Желание твое, Лили, будет вскоре, очень вскоре исполнено. Но не потому, чтобы ты убедила меня, будто эта часть моих занятий -- ты не воображай, пожалуйста, что я только от ссудных операций существую,-- будто она предосудительна. А потому, что теперь с агентурой от Иваницкого и кое-какими другими делами-делишками я шире пошел. Ссудное дело для меня уже мелко. И неудобно. Требует постоянного личного внимания, а я, ты видишь, теперь то и дело в разъездах. На Мишку Фоколева надежда плоха. Он малый толковый и честный, но увлекательный, уж очень легко обойти его словами. Намедни, когда я ездил в Курскую губернию по Артюшину делу, он тут одному проезжему барину семь тысяч рублей выдал без всякого обеспечения, под одно поручительство барона М. Уж я ругал-ругал его. Хорошо, как барин будет платить, а если нет? С барона М. мне не взыскивать: и нет у него ничего, и дружба не позволяет. Стало быть, пиши семь тысяч в дебет, а нас в лабет! Дурак Мишка! Хочешь рисковать, рискуй за личный счет, а в общем компанейском счете -- какое твое право?