XLVII

В романах и театральных пьесах часто изобретается, как девица или дама, открыв глаза на свое ложное положение при недостойном муже или любовнике, разрывает с ним однажды навсегда: "Не надо мне ваших проклятых денег! Не хвалитесь, что я живу на ваш счет! Не приму от вас ни копейки, ни булавки! Вот вам -- бросаю: подбирайте с полу всю мишуру, которую вы мне дарили! Ухожу от вас, в чем пришла!"

И -- в меблированные комнаты, на честный женский труд и благородную нужду!

В жизни, конечно, и это иногда бывает, только не так то часто и... трудно оно очень!

Не потому, что желания и воли нет, а потому, что -- и рада бы в рай, да грехи не пускают. В романах, в театрах страсть как легко развязываются одною решительною минутою всякие житейские узлы, узелки и узелочки,-- ну а в действительности они потуже... Попробуйте-ка вот так сразу взять да отказаться от своего прошлого. Вы-то, может быть, и рады бы, да оно-то ревниво, цепляется, не пускает...

"Нет,-- говорит,-- уж если ты возмечтала со мною расстаться, то надо по чести: давай сосчитаемся -- не все же я тебе зло делало, бывало и добро... Ну-ка? Кто кому должен?.. А лучше -- брось! Помиримся!...

Одеться, собрать свои вещи и уйти в меблированные комнаты недолго, но ведь и туда Дросида принесет мне свой счет от Арженникова на 217 рублей 45 копеек, когда у меня вон всего семнадцать. А это мой долг, на покидаемое прошлое его не запишешь...

Искать честного женского труда прекрасно, но, покуда я буду его искать, мадам Федотова пришлет мне счет за последний сезонный туалет,-- и если я не заплачу, то взыскивать судом она будет с меня, а не с покинутого прошлого...