-- С удовольствием, Элла, только, пожалуйста, сперва осмотри этот твой будуар: все ли вещи в нем целы?
-- Что это значит?.. Зачем?..
-- Затем, что твоя прелестная Мотя имела дерзость намекнуть мне в глаза, что я ей подозрительна, не украду ли твои bijoux...
Элла сморщилась.
-- Ах, Лили! Ну как тебе не стыдно? Такая больная мнительность! Наверное, что-нибудь не так... Она уже мне шептала, что вы поссорились... Охота же вам, право!
-- Ни малейшей охоты, но...
Она прервала меня ужасными зевками.
-- Оставим до завтра, Лили... Я уже ничего не понимаю, что слышу, и мне кажется, будто ты говоришь со мною откуда-то издалека, из-за трех стен...
Назавтра встали и сошлись поздно, много за полдень. После кофе началось объяснение.
Элла со смущением, торопливо, бегая козьими глазами, говорила о своей неизменной дружбе ко мне и -- что ее дом и для меня также всегда будет своим домом. Но в то же время давала понять, что было бы очень желательно, чтобы я в этот "свой дом" являлась, когда она, верный друг мой, одна и нет посторонних.