-- Надоел ты мне со своими нотациями! Не брошу играть. А если хочешь знать, почему, то знай: желаю быть независимой, волю свою себе возвратить. Наиграю денег, отдам тебе все, что должна, и, значит, больше я не содержанка, а вольная птица... куда хочу, туда лечу!.. Улетать от тебя я вовсе не думаю -- ты не воображай и не зеленей лицом понапрасну,-- но и зависеть от тебя в каждом гроше и слушать от тебя попреки, что я транжирю, мотаю, по ветру пускаю, тоже не намерена! Проверь, если хочешь, все мои счета, спроси их у Дросиды: не на твои я играю, а на свои! Чего же ты тут суешься? Я из-за тебя и с роднёю, и с друзьями, и со всем светом-обществом разошлась... Что же прикажете мне только в то жить, чтобы тебе, ненаглядному, в глаза глядеть? Так мне не пятнадцать лет, а скоро тридцать! Должна же я какое-нибудь свое удовольствие иметь... Ты весь в делах, ты то и дело уезжаешь, ты всегда занят, у тебя всегда полно своих интересов, а я... пойми, наконец, что мне же скучно, Галя...
Дросида -- напрасно боялся ее Миша Фоколев!-- стояла за меня горою и совершенно изменила Галактиону. Благодаря ей я получила довольно острое оружие против него, потому что она была всегда осведомлена и меня осведомляла о его сношениях с "маменькой".
-- Я слышала, мать Пиама тебя уже не постригает, но женить собралась? -- язвила я.
-- Есть немножко, Лили,-- смутился он.
-- Почему же ты не нашел нужным сообщить мне об этом?
-- Зачем же я стал бы напрасно беспокоить тебя тем, чему не бывать?
-- Почему же не бывать? Невеста-то, говорят, хоть куда? Видал ее?
-- Видел однажды.
-- Скажите! Уже, значит, и смотрины были, а я ничего не знаю! Что же? Красавица?
-- Нет, далеко нет, но...