-- Однако молчал. Зачем молчал? Зачем допустил, чтобы я узнала от других?
Дросида все время осторожно, но последовательно вкладывала мне в мысли думку, что Галактион не надежен. Либо падучая его окончательно доведет и сделает не человеком, либо "маменька", влиянию которой он поддается все более и более, возобладает и оторвет-таки его от меня монастырем ли, женитьбою ли.
Против того, чтобы Галактион отошел от меня, я, собственно говоря, ничего не имела и даже была бы тому рада. Но как обеспечить себя на случай разрыва с ним материально? Что я не в состоянии существовать игрою, это я уже понимала! Двухлетний опыт показал мне, как фантастичны были планы моего "выкупа" на выигрышные деньги. Уйдет Галактион -- не Мишка же Фоколев моим кормильцем-поильцем останется. У этого и возможностей, и щедрости -- самое большее -- на сто в месяц, а я проживаю пятьсот, да на столько же должаю. Как-никак, а надо подумывать о новых источниках дохода...
Каких? Да ведь ясно уже -- что же себя обманывать? -- определилась дорожка: продалась раз -- продамся и другой... Надо теперь только покупателя выбрать, не торопясь, как было с Мишкою -- из-под нависшей над головой угрозы исполнительного листа. Не случайного, а прочного, protecteur et solide {Покровитель, солидный и надежный (фр.). }, каков вот достался хотя бы Зине Татаркиной... Дросида правильно говорит, что напрасно я "фыркала" на барышень Татаркиных: они устроились куда умнее меня,-- и вот теперь после фырканья-то я не только должна и хочу, но мечтаю -- им подражать. И боюсь: в состоянии ли я? Не пропустила ли возможность и время?
Потому что как-то раз к концу зимы в цветочном магазине Ноева встретила я Вентилова с двумя какими-то, ему же подобными пшютами. Только раскланялись: они входили, я выходила. Но, едва выйдя, заметила, что забыла муфточку на кадке азалий, возле которой стояла, пока торговалась с продавцом за букет для именинницы, одной из моих новых приятельниц и сомучениц по клубной игре. Вернулась, пшюты меня не заметили, и, стоя за азалиями, я имела удовольствие выслушать их разговор обо мне.
-- Это так называемая мадам Волшуп? -- интересуется пшют No 1.
-- Она же "Мамзель с фермуаром"? -- хихикает другой. Вентилов подтвердил.
-- Говорят, она этого Волшупа здорово чистит? Тысяч тридцать в год стоит ему?
-- Ну где!-- возражает Вентилов. -- Разве половину, и то вряд ли.
-- Однако! Все-таки!