-- А вот вы говорили, что Миша Фоколев у вас на квартире почти никогда не ночевал? Как же они в этот-то раз так прямо у вас на квартире его искать стали?
-- Опять просто. За нами еще с той ночи у Пушкина два хитровца сыщиками ходили по Матренину найму. И как мы в Купеческом банке встретились, и как на Воробьевых горах поехали -- все это было ей доложено. Но на Воробьевы горы эти мерзавцы -- в трактире, что ли, засидевшись,-- прозевали нас, как мы уехали и куда. А между тем Галактион Матрене объявил начисто: "Если вы сего числа не оправдаете ваших слов, как обещали, то я вас ошельмую клеветницей и публично набью вам морду!.." Она и приструнила своих подлецов: "Где хотите, там найдите!.."
Они всю ночь бегали по нашим обычным местам: к Саврасенкову, к Виноградову, в разные номера по Рождественскому и Сретенскому бульварам: нет нигде!.. Которому-то уже к утру взбрело на ум: хотя и мудрено того ожидать, но, как больше деваться им некуда, то не у нее ли на квартире?.. Сунулся, повыспросил дворника -- так и есть!
* * *
Все это, однако, позднейшее осведомление.
Вначале же я пролежала десять дней в нервной горячке, а затем два месяца пребывала сперва в недвижимости -- ноги в гипсе, рука в бинтах,-- потом с палочкой. Выправилась только к концу лета.
Очень долго после горячки я не смела и в зеркало взглянуть: боялась, что очень урод стала. Волосы мне пришлось обрить: падали целыми космами, и, того хуже, ранняя сединка в них блеснула. Пока что заказала блондинный парик. Брить не жаль было. Очень любила я русые косы свои, но погубила мне их та подлая баба. Сколько я их не мыла, не душила, все мне в воображении представлялось, будто от них пахнет мерзостью, которою она меня облила... К осени обросла новыми: "Как мальчик кудрявый, резва". Очень шло ко мне, помолодела.
Сединку где выщипываю, где подкрашиваю: свинцовый гребень выручает. Первый выход из дому -- к дантисту. Через неделю -- с зубами лучше природных. Прислал счет -- ужас! Дросида ругается, что не из чего платить. Поехала объясняться, торговаться. Наглый подлец, американской выучки.
-- Дорого,-- говорит,-- да мило. Впрочем, из симпатии к вам и восхищаясь вашей красотой, готов уступить 25 процентов под условием, что и вы окажете мне любезность... Вы какой ресторан предпочитаете -- "Эрмитаж" или "Прагу"?
Шутками да прибаутками, а пошел между нами самый настоящей торг. С 25 процентов на 50, с 50 на 75, с 75 на ничего. Погасила я счет в три ужина. С доктором, который меня лечил, расплата вышла в том же роде. Молоденький был мальчишка, вздумал было в любовь играть, вроде Олега на железной дороге... Ну, нет! Не до того мне тогда пришло! У тебя ничего, у меня двое, ты мне не Арман, я тебе не Маргарита Готье! Отшила.