-- Как же быть-то, Дросида?
-- Да... как быть? По- моему, "чем ушиблась, тем и лечись...".
-- То есть как это? К Галактиону, что ли, с повинной идти -- в ножки кланяться? Нет, Дросида, я не тех кровей!
Она возразила с суровостью:
-- О Галактионе нет речи. Если бы ты и пошла к нему с повинной, он тебя не примет. Похерил он нас с тобою. Я, когда ты болела, была у него. И ругалась, и пыталась разжалобить. Не тут-то было. В камень заключился -- только рожи строит. Я ему говорю: "Она умереть может!.." А он засмеялся, как черт, и шипит с ощеренными зубами: "Неделю тому назад, я от этих трех слов с ума сошел бы, а теперь скажу: пусть дохнет! Одною,-- и нехорошим словом тебя обозвал,-- будет меньше!.. А затем, любезная тетенька, выйдем-ка в коридор, я имею там нечто показать и сообщить..." Ну, вышли... "Тетенька,-- говорит,-- видите вы сию лестницу? В ней тридцать две ступеньки. Так имейте в виду, что если вы когда-нибудь еще осмелитесь ко мне прийти, то вы все их пересчитаете вашей гнусной мордой... Вон!.." Так вот самыми этими словами... Это за тридцать-то лет, что я его с пеленок любила и тешила... Отблагодарил! Эх, Елена Венедиктовна, Бог тебе судья! За тебя терплю! Какая моя вина пред ним? Ну, какая? На тебя вызлился, а на мне срывает! Грех тебе, право, грех!..
Она пыталась заплакать, но сухие глаза не увлажнялись, а пылали -- уж больно была зла.
-- Он и на мне свою злость сорвал, кажется, достаточно,-- возразила я,-- что же ты мне-то в укор ставишь его грубость с тобою?
-- Так ты пред ним вся виноватая! А я -- что? Только-то с Мишкой-то тебя познакомила? Эка невидаль! Так разве я ожидала, что вас черт дальше свяжет?.. Нет, это все от него, от Мишки-негодяя! Он у Галактиона в ногах валялся, прощения вымаливал и обеих нас исклеветал, весь грех на нас переложил, будто мы его вовлекли корысти ради...
-- Ну и мерзавец же!-- Я даже рассмеялась со зла... -- "Чем ушибся, тем и лечись",-- ты советуешь, Дросида Семеновна? Что же? Может быть, опять взяться за этого белосахарного подлеца и труса? Мы ведь главным образом об него ушиблись...
Дросида в мою иронию не вникла -- всегда туга была на это ухо -- и пресерьезно ответила: