-- Оно бы почему нет? Каков ни есть доходишка, а все -- постоянный. Но та-то и беда, что ты правду говоришь: уж больно трус. Галактион ему страха задал, Матрена вдвое. Мишка теперь, когда завидит меня издали на улице, перебегает на другую сторону и норовит свернуть в переулок или проходной двор. А если ты повстречаешь его, то ему со страстей приключится медвежья болезнь... Но -- или на Мишке Москва клином сошлась? Мишка в беду всадил, а Митька, Васька или Гришка поправят...
-- То есть, говоря просто и прямо, ты внушаешь мне... пойти по рукам?
-- По рукам ли, по ногам ли, а только должна ты иметь от себя доход.
-- Не поздненько ли, Дросидушка?
-- Эва! Почему?
-- Потому что мне тридцать первый год...
-- А ты не сказывай! Кто те велит?
-- Потому что у меня в голове уже проступает седой волос, потому что во рту два вставных зуба, потому что на щеке я закрашиваю шрам, на подбородке другой...
Я высчитываю, а она твердит:
-- Пустое, пустое, пустое! Кабы все дамы были без изъянов, то Ралле с Буисом надо было бы поколеть с голода, а они пятиэтажные дома строят... Меланхолии не разводи, а слушай дело. Мы сидим без гроша, а вчера ко мне прибегала кума из Дорогомилова, сказывала: очень тобою антиресуется один ее знакомый граф...