Про любовь-то благородным девицам петь не полагалось.
-- Всегда -- такое невинное?
-- Когда для себя -- да. "Барышни" между собою похабничать не любят, разве какие отчаянные. Для гостей, конечно, другое дело... Пришлось и "Ежа" петь, и "Плач девицы из Калинкинской больницы", и "Камаринскую" без пропусков, и Мишу с Настей до конца, и "Вишню"... Но для своего удовольствия -- никогда!.. А вот я помянула "Выхожу один я на дорогу..." Пели мы, само собою разумеется, "выхожу одна я", а дальше, представьте, тоже так, с поправкою "про дружбу"... Любовь-то нам каждой в жизни насолила и осточертела, а дружба была нужна, ах как нужна! Без нее в подобном месте, как в каторжной тюрьме, погибель женщине... Кого не взлюбят, съедают без остатка... Сколько таких несчастных прошло тогда мимо меня! Зла пленная женщина -- раба. Самое унижают и истязают, так уж, если ей доведется унижать и истязать... ай-ай-ай! Почему в заведениях экономка всегда еще жесточе хозяйки и ее больше ненавидят? Потому что по большей части сами из девок, помнят, как сами в "барышнях" страдали,-- вспомнит, скрипнет зубами и пошла тиранствовать...
Самое Лиляшу -- за исключением первого жестокого битья -- Буластиха и Федосья Гавриловна тиранили сравнительно редко и слабо. Но у ней сердце надрывалось при виде всего того, что эти чертовки проделывали над другими.
-- Знаете,-- говорила Елена Венедиктовна,-- я верую, крепко верую, что Христовою благостью Бог рано или поздно всем людям-человекам все прегрешения простит. Но хоть не мне, грешнице, предугадывать суды Божьи, уповая, что тех мерзавок, которые нами, своими несчастными сестрами, торгуют, с прислужницами и прислужниками их -- палачихами и палачами, Он, если и простит, то самыми последними... А лучше бы не прощал! Оставил бы навсегда дьяволов с дьяволами!
-- Да ведь, Елена Венедиктовна, Ориген обещает, что будет время, когда и дьявол получит прощение!
-- Ну вот разве тогда вместе с ним и хозяек публичных домов, экономок, вышибал, "котов", сводней... А раньше не надо!
-- А как же ваши товарки вас-то самих приглашали из "барышень" в экономки?
-- Я?! Меня?! Я в экономках?! Да скорее левую руку себе отрублю, а правую зубами отгрызу... Слушайте, что я вам скажу: есть в проституции уже даже не на дне, а где-то ниже в поддонном иле такие несчастные твари, которые на смех развратным пьяницам согласны со псом быть. Так самая скверная из таких тварей все-таки благороднее и чище самой лучшей сводни и самой доброй хозяйки публичного дома!.. А об экономке... Лично меня Федосья Гавриловна почти что пальцем не тронула и никаких особых издевательств не творила надо мною, кроме обычного похабного зубоскальства, которое в правиле игры -- как брань, на вороту не виснет,-- и, стало быть, не в счет... А верите ли, я целыми ночами иногда не спала -- обдумывала, кого мне зарезать, ее или себя? Потому что чувствовала: от соседства с их тиранством мешается во мне ум...
-- Но себя-то за что же?