-- Будет тебе бегами увеселяться. Брось. Мне с одной из лошадок поговорить надо.
И -- ко мне:
-- Здравствуйте, Зинаида Львовна... Матрена Матвеева... или, может быть, теперь вас еще как-нибудь иначе прикажете звать?
Олег! Мой железнодорожный мальчик Олег! Гора с горой не встретились, а человек с человеком -- да.
Минутка из тех, когда, если на месте не помирают от стыда, то довечную болезнь сердца наживают... Вы только вообразите себе эту картину: вид-то, вид-то мой каков! Мокрая Ева, вином облитая, рожа, красная от бега, слиняла в поту,-- пьяная,-- патлы распустились, треплются по спине, груди висят...
-- Что вы? -- лопочу. -- Я не понимаю... О ком вы говорите?.. Не знаю... Вы осмотрелись... Я вас не знаю, никогда не видала...
-- Ну полноте! Двойников не бывает... Мадам!-- подзывает Федосью Гавриловну. -- Как зовут эту барышню? Она скромничает, не хочет сказать своего имечка... А? Лиляшей? Благодарю вас... Так, как бы вы нам с Лиляшей помогли уединиться до утра?
Пришли мы в спальню. Он, не раздеваясь, сел на стул. Качает головою.
-- Так вот вы кто?! А я-то, я-то воображал... Как я разревусь! Потопом!
-- Значит, вы? -- спрашивает. -- Вы? Не ошибся я? Вы?