Молодец! Отлично сделал! Я рада была, потому что видела, что он рыцарствует, насилуя себя, а, в сущности, я ему противна.
Я думаю, что Буластиха с Федосьей в душе даже рады были, что отделались от меня безубыточно и бесскандально. Но мой пример взволновал других кабальниц из вертепа. А потому сочли они нужным меня наказать -- в поучение прочим. "Накатили" бедную Лиляшу! Одним утром вызвана в участок. Короткий допрос, и -- "получите книжку"!
Зарегистрированная проститутка-одиночка... Новый фазис бытия!
Из приличных меблированных комнат, конечно, пришлось перебраться в неприличные, сплошь населенные такими же злополучными, как я. Ну... все по порядку: сады, панель, докторские осмотры, сыщики... вся мерзость открытой проституции!.. А все-таки вольная, не под пяткой у Буластихи, не под плеткой у Федосьи!.. Трудно страшно... Заработок плохой, конкуренция страшная, старые проститутки на нахоженных местах не позволяют работать, рычат на новенькую, что пришла хлеб отбивать, дважды была зонтиками избита... Нечего делать, без мужского кулака, видно, не проживешь: завела "кота",-- без всякой любви, так только -- для защиты... Васька Шилохвостое -- фигура из "блатных".
"Гулять" действительно стало легче, потому что "котя" мой был верзила и силач, имел широкое горло и репутацию головореза, с которым шутки плохи. Но сам-то он был мерзавец, каких мало,-- заработок мой отнимал и пропивал до последней копейки, дул меня, пьяный... уж лучше бы, кажется, все девки Александровского сквера лупили зонтиками, чем он кулачищем, когда пьян и зол! А зол был каждый раз, когда пьян, а пьян -- каждые сутки дважды!.. Единственное достоинство, что здоровый: не заразил. А впрочем, в этом отношении я и сама не понимаю, каким чудом была укрыта! Кругом товарки так и валятся одна за другой, а я -- хоть бы мне что! Счастье ли везло необыкновенное, не брало ли меня -- кто его знает. Даже доктора на осмотрах удивлялись: "О вас, мол, следовало бы в клиниках доклад с демонстрацией сделать. Такой редкостный пример иммунитета -- раз в десять лет!"
Правда, что всегда, даже в самых грязных условиях, была очень осторожна и чистоплотна, Да ведь зараза -- дело секунд, от нее чистотой не убережешься... Нет, Бог хранил! Судил Он, что не допустит меня до самоубийства. Как тогда, после Галактионовых побоев и Матренина издевательства, не дал повеситься, так теперь ограждал... Потому что это-то у меня было твердо надумано: как заражусь -- в Неву! Ни самой гнить, ни людей гноить!
Горькое, очень горькое пришло мне житье с Шилохвостовым. Вся-то позаложилась, пообносилась я с этим пропойцей, дураком, ничего не понимающим. В старье, в рванье -- в хлебные места показаться совестно: засмеют. Кормлюсь сумерками да закоулками... Если пятерку ухватишь, блаженство! Идеал! А то три да два... рублем, пока что брезговала... Но уже думала: "Это я гордыбачу, покуда лето, тепло, а придет осень с дождями, зима с морозами -- побежишь ты, Лиляшка, и за полтинник!"
А "кот"-мерзавец все пьет да пьет, все бьет да бьет.
Подружки, которые у меня завелись, жалеют:
-- Что ты, Лиляша, маешься с этим обормотом? Он тебя доконает. Брось.