-- Нате! Вот вам две точки. Попробуйте провести между ними две прямые! Попробуйте!
-- Я, конечно, не умею.
-- И никто не умеет.
-- Да, но -- почему?
-- Господи ты Боже мой! Да вы просто смеетесь надо мною, госпожа Капкова. Что я вам -- Гаусс, Лобачевский, Эвклид, что ли, дался, чтобы доказывать аксиомы? Садитесь. Несчастная у вас голова!
Верочка садится, но бормочет себе под нос, не то негодуя, не то торжествуя:
-- Так бы признался сразу, что ничего не знает... Дурак! В предположениях, что станется с Верочкою в жизни, класс
делился надвое: то ли из нее великий философ выйдет, то ли она в дом умалишенных угодит. Однако Верочка обманула и те, и другие ожидания, а по семнадцатому году, не кончив курса, из предпоследнего класса вышла замуж за бравого казацкого сотника и принялась ежегодно рожать, вероятно, уже не спрашивая, почему.
Эта Верочка Капкова вспомнилась мне здесь по той связи, что есть у каждого человека в уме и сердце такие свои аксиомы, которые ему самому представляются ясными, как день, и непременными. Ан другой человек, со стороны, спросит: а почему вы знаете, что оно так, а не этак? Глядь -- вы и стали в тупик. Чувствуете, что правда ваша, но это -- чувство, а рассуждение молчит или виляет обиняками. Право же, нет ничего труднее, как удовлетворительно ответить на прямой вопрос о чем-нибудь таком, что вам самим кажется настолько естественным, простым, бесспорным и самопонятным, что вы этого и себе не доказывали, и никогда не воображали, будто кто-либо способен спросить у вас доказательства.
Вот так-то застал меня врасплох вопрос Галактиона Артемьевича, зачем мне понадобилось свидание.