Кстати: г. Буренин возмутился, что Василиса обозвала Наташу "шкурехою". "Mo",-- конечно, не то чтобы салонное, но -- толстовское и именно из "Власти тьмы".
Никита. У! Шкуреха подлая! На ж тебе, обнимайся со мною, как с перемета снимут. (9 явл. I кар. послед. действия).
Спорят, долго ли проживет "На дне", да и вообще успех Горького. Уверяют, что скоро -- конец...
У меня есть французское издание трагедий Альфиери от 1801 года. В примечаниях к "Филиппу II" издатель приписал: "В наши дни, увлеченный духом безнравственных революционных новшеств, некто г. Шиллер написал ряд несвязных и в высшей степени неприличных сцен, которым осмелился дать название "Дон Карлос". Нелепое произведение это, разумеется, не переживет нашего десятилетия: его уже забыли".
Поучительность этого примечания давно уже научила меня не гадать о будущем литературных произведений большого калибра. Сообщаю эти трагикомические строки столетней давности к сведению охотников пророчествовать о Горьком, в котором -- так много Шиллера. Читая иные критики о Горьком, я неоднократно воображал себе сцену из "Леса".
Горький-Несчастливцев. Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы -- вода! Ваши сердца -- твердый булат! Поцелуи -- кинжалы в грудь... О, если бы я мог быть гиеною! О, если б я мог остервенить против этого адского поколения всех кровожадных обитателей лесов!
Критик Милонов. Но, позвольте, за эти слова можно вас и к ответу!
Критик Буланов. Да просто к становому. Мы все -- свидетели!
Горький-Несчастливцев. Меня? Ошибаешься. (Вынимает пьесу Шиллера "Разбойники".) Цензуровано. Смотри! Одобряется к представлению. Ах ты, злокачественный мужчина! где же тебе со мной разговаривать? Я чувствую и говорю, как Шиллер, а ты, как подьячий!
Какая веселая карикатура! К сожалению, я не умею рисовать.