Чем будет и долго ли будет Горький, то узнают дети наши. А нам, людям настоящего, надо признать одно -- что в русском литературном прошлом еще не было человека, который с такою энергиею и так широко взбудоражил бы русские умы. Ни у кого еще не было столько слушателей, как у Горького, никому не внимали так страстно, ни о ком не спорили так часто и злобно...
IV
"ЧЕЛОВЕК"
"Величественный, гордый и свободный, он мужественно смотрит в очи правде и говорит сомнениям своим:
-- Вы лжете, говоря, что я бессилен, что ограничено сознание мое! Оно -- растет! Я это знаю, вижу, я чувствую -- оно во мне растет! Я постигаю рост сознанья моего моих страданий силой, и -- знаю -- если б не росло оно, я не страдал бы более, чем прежде.
-- Но с каждым шагом я все большего хочу, все больше чувствую, все больше, глубже вижу, и этот быстрый рост моих желаний -- могучий рост сознанья моего! Теперь оно во мне подобно искре -- ну что ж? Ведь искры это -- матери пожаров! Я в будущем -- пожар во тьме вселенной!"
Откуда это, читатель? Из чьей львиной души вырвались эти слова рыдания, достойные уст Эсхилова Прометея? Кто этот новый Байрон, новый Шиллер, слагающий двадцатому веку возвышенную песнь -- заповедь Разума-Идеала:
-- Все в Человеке -- для Человека!
Сборник "Знания" слишком популярен, чтобы надо было долго дожидаться ответа: мои цитаты -- из "Человека" Максима Горького, и, по моему мнению, заключают в себе самое лучшее и сильное из всей этой поэмы в прозе, которою знаменитый писатель хотел развить и растолковать до конца вдохновенный гимн "Человеку", пропетый в его бессмертной пьесе "На дне" босяком Константином Сатиным.
-- Человек -- это звучит гордо!