-- Солдатские матери плачут!
-- Гудок на фабрике!
-- Пьяные безобразничают!
-- Отпевают кого-то!
-- Набат! Братцы! набат.
А Вопль растет... И каждому, со сна, мнится он тем звуком, который подсказывает встревоженной фантазии последнее сновидение. Все о нем еще разно думают,-- общее только одно:
-- Разбудил... Наяву мы... И нельзя уже, страшно заснуть...
Бодрствуем, ищем, оглядываемся и видим нечто, от чего отвыкли в грезах. Видим правду жизни. Вопрошающая, грозная, она надвигается на нас со всех сторон и смотрит в упор страшными, вечными глазами, и нет им числа, и нет меры глубине их неумолимого взгляда. А Вопль растет. Он раздирает слух, разбивает нервы. Пронзительный и неопределенный, неизвестно чей, неизвестно о чем, неизвестно откуда, он летит как ураган, и воздух до облаков дрожит и стонет звуковым смерчем.
-- Это древняя дева Обида плачет, звенит крылами, трепещет и мчится над русскою землей.
Так шепчут суеверные, робкие... А бодрые улыбаются: