-- Нет, помилуйте, как не к лицу, но -- извините -- выразительно он кричит уж очень...
-- Хорошо,-- покорно сказала Фиорина,-- я возьму другой. У Фузинати выбор большой. На одну меня три сделано. А вы -- что же? Разве жениться в Милане собираетесь и боитесь, что дойдет о вас до невесты дурная слава?
-- Какие невесты! Но -- согласитесь -- самой же вам приятнее...
-- Чтобы принимали меня за порядочную женщину? Как видите, я целый день о том старалась. Но в театре -- бесполезно, это не пройдет. Меня слишком знают... Но вы, пожалуйста, не бойтесь, что компрометируете себя, сидя в ложе со мною. Будь вы жених, другое дело, а для человека свободного или, хотя женатого, но уже не первой молодости, это -- быть в театре с шикарною девкою, как ваша покорная слуга,-- не только дозволительно, но даже шик известный. А уж я лицом в грязь не ударю!
-- Не сомневаюсь... Значит, завести вас домой?
-- Да, домой.
-- А нас куда же вы намерены подкинуть?
-- Боже мой! Как будто мало кинематографов? Даже лучше будет так: я покажу вам лучший, в галерее Виктора Эммануила, под соборным портиком,-- вы посмотрите представление, а я тем временем переоденусь и опять найду вас там... Обедать мы можем рядом, в галерее же, у Савини. Туда, если хотите,-- улыбнулась она Тесемкину,-- можно и вашу Ольгу пригласить.
-- А к себе нас не зовете? -- спросил Вельский. Она засмеялась.
-- Обедать? Саломея не такая блистательная кухарка, чтобы ее макароны al sugo {С подливкой (ит.).}, приготовленные на бензинке, могли прельстить двух знатных иностранцев.