Пеппино выскочил на улицу.
И вместе с тем на повороте лестницы показалась сопровождаемая дюжиною горланящих, хохочущих, улюлюкающих, мужских и женских, старых и молодых рож, качающаяся, гигантская, в истерзанном капоте, полуголая Саломея. Мороз прошел по коже у Вельского, когда почти синяя, апоплексическая маска огромного лица ее остановила прямо на нем зрячие, бессмысленно-свирепые глаза свои. К великому счастью Фиорины, пьяная Саломея узнала русских и сразу приковалась к ним вниманием.
-- А! А!-- завопила она сипло и дико.-- Вот эти молодчики, с которыми Рина удрала сегодня... Теперь мы разузнаем кое-что!
И направилась прямо к русским, размахивая щипцами своими, и тщетно Фузинати плясал и вертелся вокруг нее.
-- Саломея! ну, ангел, ну, радость моя! ну, умница, Саломея! будьте же благоразумны! Лучше выпейте... вот... вот еще стаканчик коньяку... Саломея! Я осыплю вас серебром, только будьте благоразумны! Саломея! Ну -- хотите, я женюсь на вас? Выпейте еще стаканчик коньяку...
Фиорина, тем временем присев на корточки в темном углу, заслоненная Аличе, которая держала ее за руку с недетскою силою, шептала девочке, трясущаяся,-- волосы взбились под съехавшею набок шляпою, и зуб не попадал на зуб:
-- Спрячь меня, Аличе... спрячь...
-- Ты всегда презирала меня! Ты всегда презирала меня!-- твердила ей, злобно оскалив зубы, торжествующая маленькая ведьма.
-- Спрячь!.. Я знаю: ты можешь... У тебя есть угол... Я целовала твою руку... спрячь!
-- Ага! То-то прекрасная гордая дама! Я говорила, что не век тебе предо мною важничать, что будет на моей улице праздник, когда ты рада будешь сделать все, что я тебе прикажу...