-- Что вы! как можно! Вы, кажется, думаете, что вы еще в России? Здесь не русские нравы. Никто не пустит в гостиницу ночью две пары, как мы. За это большой штраф. Поплатился бы и хозяин, и мы обе с Ольгою, бедняжки... Нет, уж если вы непременно желаете, то остается одно -- пойти ко мне.
-- Но -- с наслаждением!-- воскликнул Матвей Ильич.-- Я лишь не смел просить вас сам...
-- А вы оставьте церемонии и будьте смелее. Видите: мы с вами не в К., где я должна была разыгрывать светскую барышню и неприступность! Увы! с тех пор переменилось и время, и место...
Она вздохнула.
-- Живу я, предупреждаю вас, в порядочной трущобе, но не смущайтесь кварталом. Квартира у меня приличная и соседи неопасные, так что за кошелек свой и часы можете быть спокойны...
-- Помилуйте... я и не думал.
-- Напрасно не думали. Следует думать. В других местах, если будете с женщинами, мой совет вам -- непременно, пожалуйста, думайте. Но вы мой знакомый, а знакомого моего никогда никто не тронет в нашем квартале. Предупреждаю вас, однако,-- мне очень совестно, но... вы понимаете,-- этот визит ко мне...-- она заторопилась,-- вы понимаете... я не имею права иначе... словом, это обойдется вам двести лир... ну, по знакомству, полтораста, ну, даже сто... хотя Фузинати будет меня ругать.
-- Помилуйте...-- говорил озадаченный русский,-- я... правда, не имел никаких намерений... но, если вам угодно иметь эту сумму, могу... с удовольствием.
Она поникла головой.
-- Что там угодно? Только с вами, русскими, столько церемоний, приходится стесняться -- по старой памяти... А для остальных -- просто -- цена это моя, prezzo fisso {Моя цена (ит.).}, мой заработок. Иначе я не могу. Надо жить.