-- Вы говорите, мы в небе и около рая,-- сомневаюсь, потому что вонь все еще чудовищная,-- в раю помойных ям, это уже в десятом веке монахи доказали,-- быть не может,-- да и темь, как в аду...
Фиорина извинилась:
-- Скряга Фузинати не держит фонарей на лестнице. Впрочем, это здесь вообще не очень-то в обычае. Предполагается, что у каждого мужчины должен быть в кармане клубок восковых свечей. Я не сообразила, что у русских это не принято. Погодите, я сейчас добуду. Мы будем проходить мимо Мафальды. Помилуй мя, Господи. Она, наверное, не спит. Я вижу огонь в щелях ставень.
-- А как же вы сами-то обходитесь без фонаря?
-- Да ведь, обыкновенно, поднимаешься не одна. Да и привычка. Я легка на ногу. В ночи вижу, как кошка, и одышки у меня еще нет.
-- Что вам за охота жить так высоко? Дешевле что ли?
-- Напротив, дороже. Четвертый и пятый этажи вдут у Фузинати по самой высокой расценке. Нет комнаты дешевле ста франков в месяц, а я за три свои,-- вот вы увидите,-- плачу триста семьдесят пять. Верхние этажи, кроме шестого, это наш аристократический квартал. В шестом жить нельзя: слишком низкие потолки и зимою холодно, а летом знойно от крыши. Но, вообще, наверху, знаете, воздух чище и солнца больше. Здесь без этого нельзя. Солнце -- все. Если небо ясно, то никто печей не топит. Поэтому и платим Фузинати лишнее -- за экономию на угле и дровах. Вот здесь живет Мафальда. Помилуй мя, Господи...
Она постучала в решетчатую дверь.
-- Помилуй мя, Господи! Кто там? -- окликнул басистый женский голос.
-- Рина.