-- Безумная дура! Тряпка уличная! Девка за пять сольдо!
-- Вот -- как примусь орать, помилуй мя, Господи, подниму на ноги весь дом. Посмотрим, много ли останется от ваших мужчинок, как полезут из щелей наши молодцы. Я уже слышу, как за стеною, помилуй мя, Господи, ворочается Рыжий Антонино...
-- Послушайте,-- не без тревоги обратился Иван Терентьевич к Вельскому,-- я не понимаю ни слова из того, что трещат эти прекрасные дамы, но мне сдается, что они ссорятся. У этой старой голой ведьмы рожа стала, как у бульдога. Смотрите, как она ворочает глазищами в нашу сторону. Кажется, мы попали в свидетели надвигающегося скандала.
-- Э! В Италии все делают сильные жесты и даже закурить папиросу просят с трагической интонацией.
-- Ну нет, здесь пахнет рукопашною. Поверьте опыту. И как они сыпят словами: словно из пулемета! Я уверен, что каждая из них за те три минуты, что мы здесь ждем, успела рассказать всю свою биографию -- до родословия бабушки и дедушки с обеих сторон включительно... Однако, смотрите, смотрите: теперь и наши две -- обе окрысились... да как люто! Моя-то булка рыжая уже руки в боки взялась... Скажите, пожалуйста! Туда же! темперамент! Я думал, что она только есть да спать, да висеть на локте умеет. Ох! Ох, Матвей Ильич! придется их разнимать. Ох, влетели мы в историю! Визга-то! писка-то! Вот уже, слышите, соседи ругаются и ставнями хлопают... Придется разнимать.
Но тут Фиорина, выкрикнув резкую короткую миланскую брань, сразу оборвала и быстро зашагала от окна, в котором кривлялась, строила рожи, хлопала себя по бедрам и злобно хохотала Мафальда. Ольга тоже тотчас же смолкла, будто по команде, и апатично последовала за подругою, мелькающей по галерее крохотным огоньком свечи, точно летит одинокая светящаяся муха. Мафальда кричала и ругалась им вслед, но, когда все четверо готовились исчезнуть за поворотом галереи, то и она сразу же стихла, переменила тон и, почесываясь и зевая, послала им самым дружелюбным голосом:
-- Желаю вам покоя, мои кошечки. Помилуй вас, Господи! Дай Бог обеим золота на камине и удовольствия в постели!
На что обе женщины, тоже -- словно никогда и не ссорились и не собирались только что вцепиться этой Мафальде в волосы,-- отвечали также в самых ласковых тонах:
-- Покойной ночи, милая Мафальда! Спасибо за огонь!
-- Ты всегда так добра! Счастливых снов и приятных сновидений!