-- Не странный он, а страшный.
-- Вы, однако, я заметил, не очень его боитесь. Так-то на него внизу покрикивали!
-- Да -- что же? Надо храбриться, чтобы не вовсе на шею сел. Мне как-то удалось сразу с ним высокий тон взять,-- ну, а он философ, были бы ему деньги, а потом хоть в лицо плюй... Ну и> конечно, я у него привилегированная, из самых его доходных статей: и сама устроиться с мужчинами не дура, и подружку умею сосватать... так что со мною он несколько церемонится. А посмотрели бы вы его с другими! Но, в действительности-то, боюсь я его, а не он меня. Если бы не моя Саломея, то, поверьте, грубить Фузинати не посмела бы я, не достало бы духа. Ведь он никогда не забудет обиды. За спиной Саломеи, действительно, мне сам черт не страшен, потому что -- только мигни я, она такого скандала наделает, аж в Монце будет слышно!.. Она да Мафальда -- первые у нас бойцы.
-- Как вы попали к нему -- к этому Фузинати?
-- Ну, это долгая история! А впрочем и ее надо будет вам, в числе других моих приключений, рассказать. Вот что. Поздно или, вернее сказать, рано. Вы с дороги и устали. Разденьтесь, лягте в мою кровать. Я сяду подле вас и буду вам говорить. Хорошо?
-- А как же вы сами-то?
-- Помилуйте! Я вчера только к восьми часам вечера глаза продрала и с постели встала... Так у меня-то сна -- еще ни в одном глазу.
ГЛАВА VI
-- Вот угол, где я -- до известной степени хозяйка, и, значит, могу иногда чувствовать себя хоть немного самою собою. Вы видите, что это не столько помещение, сколько логовище.
Действительно, в узкой и короткой комнатушке втиснутая туда, конечно, по частям и собранная на месте громадная кровать, под балдахином, типическое итальянское letto matrimoniale {Супружеское ложе (ит.).}, оставляло места ровно настолько, чтобы вдавить в узкие проходы между одром этим и тумбочку, и соломенный стул. В стене было выдолблено маленькое углубление, в котором мигал ночник,-- лампочка с оливковым маслом.