"Вина,-- кричит,-- вина, Рина! милорд! очень рад с вами познакомиться, позвольте угостить вас вином! Вам нравится моя ganza? {Любовница (ит.).} Тем лучше! Почитаю за честь! Что-то у вас? Chianti? {Кьянти (ит.).} Рина! Как тебе не стыдно поить такого высокого гостя дрянью? Милорд! В знак международной симпатии двух наций, разрешите предложить вам бутылку шампанского..."

А мы, тем временем, надо вам сказать, уже фиаску старого кианти вдвоем усидели, и намок мой англичанин весьма основательно. Но они, англичане,-- знаете -- либо вовсе не пьют, либо уж, если пьют, то как губка; что ни лей жидкое, все в себя примет, только пухнет. "Очень рад!.." Покуда Джанни ходил за бутылкою, я этого милорда честью прошу: "Не пейте вы больше, ради Бога!.." -- "Почему? Я хочу!" -- "Ну, так, по крайней мере, пейте только кианти, а шампанского не надо".-- "Почему? Я хочу!.." Ну не могу же я Джанни выдавать,-- так вот и открыть Джон Булю этому, что, мол, с шампанского, которым вас угостит Джанни, вы очутитесь -- хорошо еще, если только голый на мостовой, а то, может быть, и покойником в волнах Арно... Говорю: "Вредно мешать кьянти с шампанским".-- "Почему? Я хочу!.." Заладил свое. Такой дурак! Тьфу! Принес Джанни шампанское. Бутылка -- ух! не закупоривают так в погребах. Пьяному, конечно, не в примету, а трезвый сразу разглядел бы. Откупорил,-- пробка и не хлопнула. Чокнулись. Англичанин -- свой стакан в глотку, Джанни -- свой через плечо. Я свой на столе оставила. Как сверкнет на меня глазами Джанни: "Ты что же, Рина? моим угощением брезгуешь? Пей!.." Я смотрю на него во все глаза: ошалел он, что ли? стану я заведомо сонное пойло вливать в себя? "Пей!" "Эге!-- думаю,-- надо быть трезвою. Джанни готовит себя в каторжную тюрьму. Если меня споить хочет,-- стало быть, затеял что-нибудь посерьезнее простой кражи -- чтобы быть совсем без свидетелей..." А он улучил минутку, шепчет мне: "Пей, не бойся, вино чистое, я просто веселюсь, потому что здорово выиграл сегодня, могу угостить..." По голосу слышу: врет, и глаза -- подлые. "В таком случае,-- говорю,-- с удовольствием, ты знаешь, как я люблю шампанское..." Была я в платье с низким вырезом,-- ну, стало быть, вино за корсет. "Наливай еще!" -- "С величайшим наслаждением, моя овечка, моя Фиорина!.. Ах, что это за сокровище -- вот игрушка, милорд, эта Фиорина!.. Пей, детка моя, соловей мой, пей!.." Зло меня разбирает страшное, потому что знаю же я вино-то: без жалости, разбойник, дурманом угощает свою "ганцу", а ведь от этого пойла и окочуриться недолго. Соображаю: "Так-с! Это, значит, он уже до того на деньги англичанина разъярился, что меня на карту ставит; мы заснем, он придет -- обработает нас, как ему заблагорассудится, два трупа оставит, а сам в Америку пропадет... Ну, врешь. Не на таковскую напал". Так и пошло: англичанин -- в глотку, Джанни -- через плечо на пол, а я -- за корсет! Заерундила я, притворилась пьяною. Кончили бутылку. Джанни для вида ушел. После, на следствии, оказалось: за час, что он назад не бывал, в четырех квартирах успел показаться,-- все alibi себе готовил.

Англичанин скис, я его едва до постели дотащила. Влила ему, на всякий случай, нашатырного спирта в пасть. Это средство у нас всегда имеется -- на случай очень пьяных гостей. Авось очухается! Бухнулся и захрапел. А я сижу -- жду, что будет. Лампа горит. Трр... закрутил ключом. Вот он, душка, негодяй-то мой! Милости просим... Вошел босой, только maglia {Майка (ит.).} на теле,-- значит, готовится на опасную работу, платье жалеет, пятен боится,-- а рожа бронзовая, злая,-- черт чертом... Увидал, что сижу и -- трезвая,-- так его всего и перекосило, ошалел.

-- Ты почему не спишь?

-- Потому что,-- говорю,-- вино расплескивать я получше тебя умею.

Заскрипел зубами.

-- Вот как? -- говорит.-- Ну, в этом мы с тобою сочтемся.

-- Сосчитаться -- отчего же нет? Но только на каторгу идти по твоей милости я не согласна: в этом счете вместе с тобою быть не хочу.

-- Так против меня идешь? Предать хочешь, подлая?

-- Если бы я хотела тебя предать, то давно бы на весь дом кричала. А я только честью прошу тебя: уходи ты, пожалуйста, опамятуйся, пока не поздно, не губи себя. Англичанина этого я тебе не выдам. Уходи.