И указывает рукою на казино.
-- Ты, Люлюшка, много ли проиграла?
-- Около пяти тысяч рублей.
-- Ничего себе,-- для такой маленькой дряни, как ты, и этого достаточно... Ну, а я в этом милом учреждении пять миллионов оставил. Non c'e male! {Это не беда! (ит.).} -- как говорят итальянцы.
В ужас я пришла.
-- Неужели так вот сразу -- в один присест?
-- Ну нет. Этакие страсти только в романах бывают, да в нравоучительных книжках о них пишут, чтобы публику от Монте-Карло предостерегать. Сам же игорный дом эти книжки и заказывает, потому что от их предостережений народ сюда еще вдвое больше валит... Кому не лестно побывать в раздевальне, где этакими сменками торгуют? Сейчас -- миллионер, сейчас -- нищий, утром -- голодранец, вечером -- капиталист... Это чепуха! Нет, меня восемь лет чистили, покуда не доскребли до конца... Ну и выпотрошили же! Говорю тебе: пять миллионов моих эти стены в себя вобрали! Вот -- брожу по ночам, как упырь какой-нибудь, да любуюсь издали... эка утроба! Внутрь-то, в жерло, ведь меня уже давно не пускают! Три года, как не был в жерле. А кабы пустили, я б им показал теперь, я б их в свою очередь тоже вот как почистил... Сейчас-то... с моей-то опытностью, с моей выдержкой, с системой-то... о-го-го!
Вспомнила я, говорю ему:
-- Ах, знаете, системы эти... наслушалась я о них: один обман и яд!
-- Ну что ты понимаешь!