XXXVII
У рабынь Рюлиной были шансы -- когда-нибудь откупиться на волю, при помощи какого-нибудь влюбленного богача, способного отвалить единовременно куш, достаточно жирный, чтобы оптом удовлетворить аппетиты "генеральши", рассчитанные на долгую розницу. Были шансы -- уйти на богатое содержание или даже в замужество и, обязавшись хорошо обеспеченными векселями, платить Рюлиной лишь ежегодный своего рода оброк. Были шансы -- раздобывшись деньгами, скрыться за границу. Но три раба шестой квартиры были лишены и этих возможностей. В одну из своих провинциальных поездок Ремешко пленил где-то на Волге многомиллионную вдову-купчиху и решил было -- покончить со всеми своими похождениями, жениться и остепениться в лоне супружеских капиталов. Примчался к Рюлиной -- торговаться о свободе, и -- Люция с Машею подслушали через отдушник разговор удивительный. Полина Кондратьевна весьма похвалила "пробочника", что не скрыл от нее своих матримониальных затей, и очень советовала -- не упускать случая, непременно жениться. Но выдать Ремешке его "пакет" -- компрометирующие документы -- отказала наотрез.
-- Ни за пятьсот тысяч.
-- Вы назвали эту цифру как невозможную,-- говорил отчаянный, весь зеленый Ремешко,-- но я готов больше дать... Не обещать, а дать,-- верите?
-- Почему же не верить? -- хладнокровно возражала старуха,-- состояние твоей невесты мне известно. Захочет заплатить, так заплатит, а заставить -- ты сумеешь. Но я сказала не "пятьсот тысяч". И так как ты не понял, то я прибавлю: ни за миллион!
-- Полина Ковдратьевна! Подобного капитала вы не успеете составить, как бы хорошо ни шла ваша торговля. С пятьюстами тысячами вы можете забастовать...
-- Где? на Сахалине? -- сухо оборвала его старуха.-- Мой милый, права и возможности умереть спокойно и в своей постели я не продам ни за какие деньги. Я желаю быть хозяйкою своей жизни, а не лакеем, как ты. Можешь обобрать эту саратовскую тумбу хоть догола,-- поделиться ты, конечно, со мною должен и поделишься хорошо, как я захочу и найду нужным,-- но о документах своих и думать перестань: они для тебя не продажны.
-- Полина Кондратьевна! Вы отказываетесь от своего счастья и губите мое!
-- Оставь, пожалуйста. Яйца курицу не учат. До тех пор, покуда твои документы в моих руках, ты -- мой раб. Как только они очутятся в твоих или уничтожены будут, роли наши меняются. Ты слишком во многом участвовал и чересчур много знаешь, голубчик. Небось, и доказательствами запасся, улики подобрал.
-- Клянусь вам,-- какое хотите обязательство выдам, что никогда не стану вредить вам, лишь бы документы перешли ко мне.