-- В порядке ассоциации, душенька, по баллотировке... Добры мы очень. Когда она нам предложилась, все были против,-- чтобы не пускать эту язву в дом. А подали записки,-- здравствуйте! только два голоса -- минус, да две воздержались... Вот оно, как умно голосовать умеем!.. Ну, а раз приняли даже такое сокровище, как Манька, то за что же было проваливать других, которые, в сравнении с ней, сама тишина и скромность?

Нам очень приятно было привлечь в ассоциацию Дорочку Козявку, маленькую евреечку, которая, не будучи нисколько красива, почему-то ужасно как нравилась солидным гостям из средних, вроде бухгалтеров банков, биржевых маклеров, нотариусов. Но она не шла без своей неразрывной приятельницы Саши Заячьей Губки. Пришлось взять и Сашу, хотя эта бывшая "филаретка" была уже почти урод, имела репутацию интриганки, а гостей к ней факторши приманивали молвой, что она безотказна на всякое свинство.

Эмилька Сажень, добрая, глупая девка из русских немок, в самом деле чуть не трех аршин ростом и соответственной толщины, прямо заявила нам, что правила, ограничивающие пьянство, для нее неисполнимы, так как ее гости, по преимуществу царскосельское офицерство, посещают ее не столько для марьяжных целей, сколько -- чтобы любоваться, "как Эмилька льет в свою бездонную бочку всякие жидкие напитки".

Идейную сторону ассоциации эти госпожи упорно не воспринимали, сколько ни старались им втолковать ее Нинишь, Зизи и Анета Блондинка. Но им нравилось, что ассоциация отчисляет у них всего 10 проц<ентов> заработка, тогда как, работая при сводне или хозяйке, дай Бог удержать 10 проц<ентов> для самой себя. Нравилось прекрасное рыночное место, выбранное для "Феникса" близ театров и сада Неметти. Нравилась почти полная безопасность от полиции под крылом благодетеля Е. "Облагораживающих" же правил решительно не понимали, считали их дурацкою фанаберией в убыток делу и нарушали их ежедневно.

Вообще... глупо прозвучит это о месте, предназначенном для разврата, но вместе с новенькими ворвался к нам ужасный разврат. Именно тот разврат, от которого мы воображали забронироваться в условное приличие: разврат Невского, бань, открытых заведений.

"Феникс" теперь как бы раскололся надвое. Новенькие семь барышень -- Аня Фартовая, Лия, Каролина, Манька, Саша, Дорочкаи Эмилька -- образовали сплоченную группу, так сказать, "реакционерок". Мы, основные, имели против них только один лишний голос и, стало быть, при малейшем среди нас несогласии,-- а несогласия бывали часто,-- они брали верх над нами с величайшею легкостью. Да нельзя было не считаться и с тем, что новенькие значительно освежили гостевую публику "Феникса" в опасное время, когда наша, если можно так пышно выразиться, клиентура сильно пошатнулась из-за нашего хаоса и капризов.

Как вы знаете, наша профессия не может обходиться без посредничества и подспудной рекламы -- без ходебщиц, факторш, маклерш, сводней: они заменяют нам газетные объявления и приманивают публику. В начале "Феникса", при Иде, а тем больше при Эстер, эти промышленницы очень интересовались нами и хорошо для нас старались. А теперь отвернулись и махнули рукой:

-- У вас,-- говорят,-- не дело, а сумасшедшая палата, с вами только собственную деловую репутацию погубишь и растеряешь хороших клиентов.

И, действительно, Маша, в самом непродолжительном времени остались мы, правда, на полной своей воле -- что хочу, то и делаю, но зато и при гостях почти что парамурного десятка. Офицерики, студенты, газетные сотруднички, приказчики... Публика, которая мало что платит плохо, если вообще платит, но иной, при случае, еще у тебя же норовит перехватить десятку взаймы без отдачи. Один помощник присяжного поверенного у меня шелковое трико спер... только я его и видела! Должно быть, законной супруге в день ангела поднес, мерзавец!..

Любвей со всею этою шантрапою развелось у нас -- туча! Ну, а понимаете, какая уж марьяжная коммерция, когда нашей сестре вступает в сердце любовная мечта? Тут только дай Бог нашатырю не нахвататься да выдержать характер -- не уйти к любовнику-голоштаннику на взаимную голодовку. Либо не попасть в лапы "коту", который потом с тебя век будет шкуру драть и кровь твою пить...