Действительно, ларчик просто отпирался! Обрадовались мы, словно Америку открыли. И кинулись в яму, словно овцы за передовым козлом.
Нинишка полетела депутаткою к Е. Выслушал с совершенной благосклонностью.
-- Давно бы так!
Однако предупредил, что ни одна из нас разрешения не получит, нужно постороннее лицо. А также -- что "Феникс" должен быть перенесен с Офицерской в окраинный переулок его же, Е., района, где вообще ютятся подобные дома.
Опять тупик! Шутка ли доверить свою свободу какому-то "постороннему лицу" -- чужой, никаким прошлым с тобою не связанной женщине? Легкое ли дело в неделю перевести и водворить на новое место дом -- пятнадцать жиличек-барышень да прислуги восемь душ, имущества на многие тысячи?..
Но все-таки больше всего смущало "постороннее лицо". Кого-кого только ни перебрали мы в памяти из женщин, связанных с нашим промыслом, но в нем не числящихся. И Марью Алексеевну просить собирались, и даже зашла было речь об изгнанной Эстер...
Но тут попросила слова Нюта Ямочка и внесла предложение, что "посторонним лицом" может и должна быть не кто иная, как... ее Груша!
-- Мы все ее знаем и любим, она всех нас знает и любит; с "Фениксом" она свыклась, ассоциация дорога ей столько же, сколько и нам. Не доверять ей мы не имеем никакого основания: девушка простая, бесхитростная и прекрасного характера. А она свое доверие и расположение достаточно доказывает уже тем, что почти все мы ей должны большие деньги, а она терпит, не требует, хотя видит нас в трудных обстоятельствах и, значит, очень малонадежными плательщицами.
-- А сверх того,-- заключила Нюта,-- за себя лично я должна откровенно предупредить, что, кроме Груши, я ни под чью другую руку не пойду, и если Груша не примет хозяйства, то считайте меня выбывшей.
Это уже было маленькое давление на общественный приговор. Все понимали, что без Нюты нам нельзя: наша примадонна, дива, слава!.. Последовавшие дебаты излагать излишне. Предложение Нюты восторжествовало десятью голосами против пяти. Новенькие все голосовали за Груньку. Из основных, конечно, Нюта Ямочка да обе "старухи" -- Марья Францевна и Ида Карловна. Наша пятерка,-- я, Берта Жидовка, Зизи, Нинишь и Анета Блондинка,-- осталась в обидном меньшинстве.