-- Место исстари насиженное. В ее профессии этим условием очень дорожат. На новые квартиры многие неохотно едут...
-- А "гости" не жаловались?
-- Гости ничего... Что же? Они были непредубежденные... заранее не приготовлялись к страхам этим, как мы все несчастные... А потом,-- кто их знает, покойников? Может быть, он гостей не трогал... Ведь гости ему ничего не сделали дурного, он сам был тоже гость, когда его убили... А нам, прочим, которые при том же самом деле, он мстил, показывал свою власть... Понимаете?
-- Эге! Да вы, кажется, тоже из суеверных? -- поддразнил Mathieu.
-- Нет, не очень... Но, конечно, все-таки неприятно. Вот другой квартиры, в Измайловском полку, где наша девушка удавилась,-- этой я, сознаюсь, очень не любила... Все боялась, что увижу, как она висит на отдушнике...
"Гастрольные" поездки устраивались всегда в одинаковом порядке {Кузнецов, 27. Кочующую сводню "баронессу" я нашел в городской хронике ростовских газет 1902 г.}. Выбиралась из квартирных хозяек или нанималась со стороны какая-нибудь приличного вида и звания дуэнья, вроде баронессы Ландио. Маша объявлялась ее племянницею, а Федосья Гавриловна или Анна Тихоновна -- домоправительницей, экономкой, няней, пожилою, искони в фамилии, горничною. Ездили по частным приглашениям какой-либо провинциальной факторши или, непосредственно, искателя красивых женщин: многим провинциальным ловцам по этой части Буластова служила постоянною поставщицею,-- и так именно попала Лусьева теперь в К. Еще чаще ездили прямо наудачу -- в сборные места богатого люда с бешеными деньгами, которые поют в кармане петухами, просясь на волю: в Нижний, Ирбит, Харьков -- на ярмарки, в Киев -- на Контракты, на Кавказские минеральные воды, в Баку, в Москву на "Дерби"...
-- Насчет ярмарок у нас в корпусе даже песенку особую пели. Антонина на смех сложила. А, впрочем, может быть, и врала, что она, чужое старое за свое новое выдавала.
Поехала хозяюшка
В Ирбити торговать,
А с ней четыре барышни --