Ins Feuer, du kommst in den Löffel blosz... *
* О, ты, Пуговичник, -- ты нам знаком.
И, к сожалению, не грешник на вершинах власти,
Из-за этого тебя не прикончат
В огне, ты получишь лишь оплеуху... (нем.)
Модест, слушая этот оскорбительно-веселый, наглый, горластый смех, смотрел вслед сестре глазами, рекомендовавшими в обладателе своем отнюдь не Пеер Гинта, но, скорее, самого таинственного Пуговочника и даже, пожалуй, ту странную тощую духовную особу с лошадиными копытами, которую Пеер Гинт встретил несколько позже Пуговочника -- на перекрестке... Даже губы у него побелели...
"Вот-с как?-- думал он, кривя лицо.-- Надо мною уже девчонки издеваться начинают?.. Хорошо ты себя устроил в этом доме, пане Модест... Скоро, кажется, только и сохранишь ты престиж свой, что у безмолвно восхищенного идиота Ивана... А нельзя не сознаться: молодчиною растет у меня сестрица!.. Если я -- неудачный полугрешный Пеер Гинт, гожусь только в ложку Пуговочника, то она то уже наверное -- принцесса из царства троллей! Эту на пуговицы, по тринадцати на дюжину, не перельют... не-е-ет!.. Не те... промесы!.."
Глупое слово, вскочившее в мысль, рассмешило его, и он возвратился к Матвею уже успокоенный.
V
В центре города, в хорошем тихом переулке между двумя богатыми дворянскими улицами без магазинов, а следовательно, с малою ездою, в собственном доме, пятиэтажном по длинному уличному фасаду, занимала бельэтаж та самая Эмилия Федоровна фон Вельс, имя которой так часто и так разнообразно повторяли и учитель Протопопов со своею учительницею, и Симеон Сарай-Бермятов с Вендлем, и Модест с Иваном, и даже пятнадцатилетняя Зоя... Имя это -- имя недавней гувернантки, у которой еще и Зоя успела поучиться по Марго французскому языку, а уж старшая-то девица Сарай-Бермятова, Аглая, была вполне воспитанницей Эмилии Федоровны -- имя это уже пятый год наполняло и город, и губернию. Подъезд ее квартиры, правда, не был местом настолько казенным, чтобы охраняться будкою с часовым, но дежурный околоточный разгуливал по переулку денно и нощно и нигде в других местах города не было столь усиленного наряда городовых, нигде не шныряло больше переодетых сыщиков, обязанных бдеть от зари утренней до вечерней и от вечерней до утренней, наблюдая издали за великолепным подъездом этим. Стояла и двигалась вся эта верная стража, конечно, не для того, чтобы стеречь бессарабскую красоту госпожи Вельс, хотя и действительно выдающуюся красоту смешанной румынской и малороссийской крови -- такую красоту, что всякому лестно похитить; но на случай посещения г-жи Вельс "хозяином губернии" и сиятельным и высокопревосходительным князем Аникитою Вассиановичем Беглербей-Васильсурским, в городском просторечии и юмористических журналах более известным под именем Аники Еруслановича. Посещения же его бывали часты, даже по несколько раз на день, и могли воспоследовать по фантазии князя во всякое время дня и ночи, когда лишь ему взбредет в полутатарскую его голову страстная или ревнивая мысль посетить приятельницу, в которой он души не чаял.