-- Погоди. Давай рассуждать хладнокровно. Сейчас Григорий влюблен в Аглаю, как дикарь, грубо, слепо, безрассудно. Отдать Аглаю ему, такому, как он есть, было бы позором, нравственным убийством, скотством. Не возражай: это я говорю, не ты говоришь. Согласия не требую. Свою мысль развиваю. Но Аглая для него именно Рахиль, ради которой, если бы дана была ему хоть малейшая надежда, он готов работать семь и еще семь лет. Затем -- две возможности. Развиваясь, он либо сделается достойным Аглаи, и тогда почему ей в самом деле не выйти за него замуж? Либо он поймет, что выбрал себе Рахиль неподходящую, и тогда обещание падает само собою. Матвей глубоко задумался.
-- Может быть, ты и прав...-- произнес он медленно голосом человека, нашедшего неожиданный выход из трудной задачи.-- Может быть, ты и прав...
Модест, ободренный, подхватил:
-- Григорий -- парень по-своему, по-первобытному неглупый. Он оценит, что мы, все трое, ему добра желаем. В случае краха нашей интриги мы, так и быть, попросим у него прощения, а он нас, тоже так и быть, извинит.
Матвей, не отвечая, задумчиво его разглядывал. Потом, без ответа же, улыбнулся.
-- Многие считают тебя злым, а ведь, в сущности, ты добродушен.
Что-то язвительно укусило Модеста за сердце. Матвей продолжал:
-- Я не умею не верить людям, и потому посмеяться надо мною легко... Но если ты вполне серьезно...
-- Я серьезен, как три дня похороненный немец, и притом неокантианец, доктор философии.
-- Тогда -- вот. Григорий -- благодарная натура. Из него может выйти и должен выйти, если мы его не погубим, хороший человек. Если бы между ним и Аглаей возникла искренность любви, то -- да освятится их брак. А классовые перегородки в моих глазах -- чепуха. С моей точки зрения, если уж браки непременно нужны и нельзя без них, то необходимы именно демократические браки. Ими совершенствуется человечество. Уничтожается аристократизм особи, который есть величайшее зло цивилизации, и нарождается аристократизм масс, которым осуществится истинная культура и познается Бог. Но для того надо, чтобы совершенствующая сторона была сильнее другой и могла вытянуть ее на свой уровень...