Иван Львович начинал терять почву под собою.
-- Гм,-- замычал он, еще не желая сдаться,-- и ха-ха-ха!.. Оригиналом желаете казаться? Гм... ну, если в размере годового жалованья? Это вас удовлетворит?
-- Если жалованье будет больше, то да, конечно.
-- Сколько же вы желаете?
-- Три тысячи семьсот пятьдесят рублей.
-- Что за странная сумма? Почему не четыре тысячи? Почему не 3600?
-- Потому,-- сухо объяснил Симеон,-- что я должен содержать четырех братьев и двух сестер. Если на каждого из них положить в год по тысяче, а мне, как работнику, не грех взять себе и полторы, то выйдет...
Иван Львович покраснел и перебил племянника уже без всякого смеха:
-- Сосчитал-с: семь с половиною тысяч, дважды 3750 рублей... Хорошо-с... Можете... красть в этом размере.
С того часа, как Симеон вошел в управление лаврухинскими делами, осенила его одна идея: "Во что бы то ни стало покорить себе ум и сердце этого презрительного старика и отнять его наследство у Васьки Мерезова. Либо хоть добиться справедливого раздела: половина ему, половина нам".