-- Ну-с, Епистимия-химия! С нашею домашнею оберки-слотою у тебя, говорят, вчера была пальба?
Епистимия притворно улыбнулась и сказала, полуотвечая:2
-- А! Воин! Это уж грех будет про него другое слово сказать, что воин галицкий.
Зоя прервала ее, внимательно себя разглядывая:
-- Анютка! Смотри, какие у меня белые руки... наливные, как... как ливерная колбаса!
-- Сравнили! -- усмехнулась горничная.
-- Право! У Аглаи гораздо смуглее... Да-с! Вот это кожа! Атлас! Бело-розовая заря! Вы, сударыня моя, госпожа старшая сестрица, красавица славной семьи нашей, можете, по мнению глупых мужчин, даже с тремя богинями спорить на горе в вечерний час. Но -- кожи такой -- это дудочки, у вас не бывать... а ни-ни! Столп негодный! Ты опять свои белые зубы скалишь?
-- Вот как пригреет солнышко да побегут по атласу-то вашему веснушки,-- выговорила Анюта, сквозь фыркающий смех.
-- Очень испугалась! А парфюмерные магазины на что?
-- В прошлом годе -- мылись, мылись, терлись, терлись, а ничего не помогло: проходили лето, как кукушка рябая, только даром деньги извели. Видно, лицо-то не платье, а веснушки -- не какао! Не возьмет и жавелева кислота.